Читаем Аскольдова невеста полностью

— И что с того? — Старик снова усмехнулся, отвечая разом на оба эти соображения. У Дивляны волосы на голове шевельнулись: для существа, которое так улыбается, препятствием не будет ни расстояние, ни даже грань Того и Этого Света.

— Располагайтесь. — Он кивнул им на лавку и даже покрыл ее какой-то шкурой. — Хлебушка? — На столе лежала половинка каравая в рушнике, и он откинул верхний край. — А вот я вам и травки заварил — выпьете, жуть отпустит.

Он снял с печки горшок, и Дивляна вдохнула запах отвара: мяун-корень, цветки нивяницы, листья мяты — такой же делала бабка Радуша.

— Здесь безопасно. — Старик задвинул заслонку на оконце. — А утром я вас к вашим провожу. Тут недалеко. Это она вас заморочила, не хотела из леса выпускать.

Он отрезал несколько ломтей от каравая, подвинул к ним миску — в ней оказался мед. Ольгица первой взялась за угощение — ей не давали есть с самого утра.

— Думала, на этом свете уже и куска хлеба не увижу, — пробормотала она.

— О боги! — Дивляна оперлась руками о стол и опустила на них голову. — Если бы чуть позже… ты бы уже была…

— Я бы уже с дедом Боровидом разговаривала, — подтвердила Ольгица. Казалось, до нее с опозданием дошло, чего она избежала: ее плечи затряслись, зубы застучали о край ковшика, из которого она пила. — А ты ее… топором…

— У нас в Ладоге все дети так умеют. У меня и меч был, почти как настоящий, только деревянный и треснутый слегка, — это мне Радоня свой старый отдал, а себе новый сделал. Хороший меч, дубовый, и руны на нем Вологор нам вырезал, как на взаправдашнем…

Она тоже отхлебнула отвара и ощутила, как всю ее наполняет тепло и покой — будто она уже дома, под присмотром если не самой бабки Радогневы, то какого-то близкого существа, на кого можно положиться.

— Это еще что! — оживившись, продолжала она. — А вот этой весной, перед самой Купалой, я варяжской богиней была!

— Это как? — пробурчала Ольгица, жадно уплетающая хлеб с медом. — Ты сама-то откуда взялась? Правда, что ли, Сауле — ровно с неба спустилась! Откуда ты знаешь моего брата?

— С Ольгимонтом мы на Ловати повстречались, а сами из Ладоги. Этим летом к нам русь приходила, а еще был Одд Хельги из Халогаланда, тамошний князь…

Дивляна рассказывала о том, как они с сестрой Яромилой перед битвой дружин Одда и Домагостя с русью Игволода Кабана изображали двух северных богинь, Торгерд и Ирпе, дочерей Халоги — Бога Высокого Огня и покровителя Одда Хельги, рассказала про золотое кольцо Ирпе, которое досталось ей в подарок, мимоходом вздохнула, вспомнив Вольгу, которому подарила это кольцо, как она думала, в залог их будущего счастья… Ольгица и старик слушали, удивленно хмыкали, но верили.

* * *

Из темноты под елями выскочила темная низкая тень пса-полуволка, за ним появилось белое пятно, в котором с трудом можно было узнать фигуру женщины в белой рубахе. Пес нюхал хвою и мох, женщина так же бесшумно скользила за ним, отводя рукой ветки от лица. Они прошли в трех шагах от избушки, но огонь лучины уже был спрятан за заслонкой, и ни пес, ни посланница Марены не заметили жилья, надежно укрытого за частоколом елей и стеной темноты…

* * *

Утром Дивляна проснулась и не поняла, где она. Она лежала в незнакомой тесной избушке, на жесткой лавке, покрытой медвединой, и первое, что она ощутила, был запах множества сохнущих трав. Даже показалось на миг, что она снова маленькая и спит возле бабки Радуши… Сквозь отодвинутую оконную заслонку проникал дневной свет. Напротив Дивляна увидела женщину, спящую на другой лавке, — вместо подушки она использовала свернутое головное покрывало, а длинные светлые волосы свесились до пола.

Все разом вспомнив, Дивляна живо села и огляделась. Кроме них двух, в избушке никого не было. Она помнила хозяина — седого старика с волчьей шкурой на плечах: он спрятал их здесь, кормил, поил травяным отваром. Куда же он делся? Но изба явно обитаема: кругом чисто, пахнет жилым, у печи стоит несколько горшков, а главное, травы довольно свежие, собранные в последнюю Купалу.

Несмотря на вчерашнюю усталость и все потрясения, чувствовала она себя хорошо, и главное, что ее мучило, это тревога о родичах и любопытство. Соскочив с лавки, Дивляна кинулась к двери, распахнула ее, впуская утренний свет. Перед ней был лес, толстые стволы и лапы елей. Возле избы тоже оказалось пусто.

Потом между молодым елями что-то мелькнуло, появилась человеческая фигура… Но не успела Дивляна испугаться, как тут же узнала Велема. А за ним шла целая толпа: братья, и Белотур с Валуном и отроками, и Ольгимонт с Сушиной…

Когда их обеих, наконец, закончили обнимать, целовать и ругать на чем свет стоит, Дивляна догадалась спросить у Велема, как он их нашел.

— Собака прибежала, — ответил он и огляделся. — Пропала куда-то.

— Какая собака? Скирды которая? Рыжак?