Читаем Артания полностью

Он догнал Придона, Вяземайт видел, что воевода долго прислушивается, даже пытался заговаривать, но Придон, судя по всему, не отвечал. Аснерд приотстал, а когда приблизился тяжело ковыляющий Вяземайт, сказал с неловкостью:

– Ты бы посмотрел, что там с Придоном.

– А что случилось?

– Заговаривается…

Вяземайт кое-как ускорил шаг. Придон двигался в стороне, солдаты поглядывали на него с испугом. Придон шел, не склоняясь перед ветром, как ходил всегда и как идут все трое артан, холодный ветер сечет, мелкие льдинки тут же превращаюся на горячей коже в крохотные капельки, испаряются. Черные волосы треплет ветром, медный обруч горит, как раскаленный в огне, от него летят искры.

Ноги Придона загребают снег, глаза смотрят поверх далеких вершин, а губы непрерывно шевелятся. Вяземайт догнал, ветер все еще воет, слова разобрать трудно, но, когда он вслушался, понял все.

– Когда с синего неба, – донесся до него страстный шепот, – солнечный свет – я думаю о тебе, но если тучи и дождь – я тоже думаю о тебе! Когда ночь, а звезды от края до края, я думаю о тебе, любимая! Но если утренняя заря улыбается миру, я тоже о тебе, любимая! И в жаркий день, и в снежную ночь, и в дороге, и за столом – только о тебе я думаю, только тобой живу. Если по небу белокрылят птицы, я думаю о тебе, но когда низко над землей черные молнии стрижей, мои мысли тоже о тебе…

Вяземайт приотстал, а когда воевода догнал, старый волхв двигался задумчивый и отрешенный. Аснерд помолчал, ждал, когда волхв заговорит, наконец рыкнул:

– Что, это заразно? Вяземайт слабо улыбнулся:

– О, если бы это было так!

– Что с Придоном? – потребовал Аснерд.

– Он просто бормочет о своей Итании. Его сжигает внутренний жар. Такое бывает… Аснерд нахмурился, пробурчал:

– А может, это что-то с магией, да?

– Я бы не утверждал…

– Магия, – отрезал Аснерд. – Мне Олекса рассказывал, как Придон внезапно побил кентавров, разогнал дэвов, разнес их храм, уничтожил весь их город. Что еще, как не магия?

Вяземайт покачал головой:

– Не магия, Аснерд. Не магия.

– А что?

– Нечто повыше магии.

Долгое время брели молча, загребая ногами снег. Потом снег исчез, земля под подошвами звенела сухая, чистая, а солнце жарко палило обнаженные головы.

– Что такой нахмуренный? – спросил он Вяземайта.

– Да так, – ответил Вяземайт, – гляжу на Придона… Черт, он как укор! Рвет жилы, а ноша-то неподъемная… наверно. Такой дурак… нет, такой безумец, что я просто не знаю, плакать ли, глядя на него, смеяться навзрыд… или завидовать.

Аснерд безмерно удивился.

– Завидовать? Его мукам?

– Муки тела укрепляют волю, муки сердца очищают и возвышают… не знаю, наверное, всего – от кончика ушей до грязных ногтей. Признайся, всем нам выпадает такая возможность хотя бы раз в жизни. Увидеть волшебный цветок на краю пропасти! Рискнуть приблизиться и сорвать… Но я, как и все, предпочел сорвать простой цветок, который рос в моем же селе на той стороне улицы. Теперь он в моем доме, дал плоды: пятеро сынов и три дочери, но… вот я тогда, выбрав добрую и послушную жену… которую взял без этой крови из носа, не надрывая жилы, не потерял ли возможность любви великой?.. Пусть со всеми этими муками и страданиями?

Аснерд подумал, спросил с недоумением:

– Это ты о чем? Неужели о той, вертлявой и языкастой… как ее, даже имя забыл!.. Что постоянно дразнила всех, ее не любили… Так это ж было сто лет назад!

– Ну и что? – возразил Вяземайт. – Она у меня и сейчас перед глазами.

Аснерд опешил, но Вяземайт, ничуть не смущаясь своей дурости, шел, сильно прихрамывая, по снежной борозде, чем-то неуловимо в этот момент похожий на Придона. Аснерд крякнул, махнул рукой, отстал. Неужели только ему, воеводе, повезло сразу и бесповоротно: жена досталась красивая, умная, верная, добрая и вообще лучшая из всех женщин! Никаких страданий, душевных мук.

Он догнал, спросил по-деловому:

– Ты лучше скажи вот что… Как думаешь, почему эти вылетели встречать нас таким скопом? Вяземайт ответил сварливо:

– Тебя только сейчас это заинтересовало?

– Нет, я же видел, как ты струхнул. И начал вилять, а спиной никогда к ним не поворачивался. Даже Придон насторожился, не сказал, что рукоять у нас.

– Думаешь, поверили?

– Вряд ли… но пока рукоять не увидят, у них будут сомнения. А вдруг в самом деле не сумели добыть или же добыли, но спрятали где-то там в горах?..

– Думаешь, Тулей вот так решил…

– А ты что думаешь? – ответил Аснерд вопросом на вопрос.

– Дело умных, – сказал Вяземайт спокойно, – предвидеть беду, пока она не придет. Дело храбрых – сражаться с бедой, когда пришла. Я беду предвидел?

– Предвидел, предвидел… – пробормотал Аснерд нехотя.

– Ну вот… Сражайся. Ты ж у нас самый храбрый!

– Я не самый храбрый, – буркнул Аснерд. – Я самый добрый. Сколько бы ты меня ни дурил, а я все еще тебя ни разу не прибил.

– Аснерд, что ты говоришь! – ужаснулся Вяземайт. – Как это ни разу?

Аснерд сказал мечтательно: