Читаем Аромат крови полностью

Домашнее завещание писалось на простой бумаге, а не гербовой, произвольного размера. Главное, чтоб лист был целым, а не склеенным, причем обязательно сгибался пополам. Текст не имел строгой формы, то есть мог быть написан как бог на душу положит. Следовало писать собственноручно, но обязательно заверить двумя свидетелями. Заверителем мог выступить кто угодно, даже родственник. Не допускали в свидетели только малолетних, безумных и сумасшедших, глухонемых, лишенных чести и прав состояния, явных прелюбодеев и не бывших никогда у святого причастия.

Все эти простые требования Иван Платонович выполнил. Выбрал самую дорогую итальянскую пергаментную бумагу размером в полстола, взял твердое перо, наверняка золотое, и четким конторским почерком составил краткий и ясный текст. Который был заверен подписями двух свидетелей. Судя по именам – более чем достойные граждане. Точно не глухонемые и не явные прелюбодеи.

Завещание хранилось в тайне до смерти завещателя, после которой следовала явка наследников. Судя по отметкам, явка была произведена одиннадцать месяцев назад в гражданской палате окружного суда. Завещание оглашено и утверждено судом, известие о чем и было опубликовано в «Сенатских объявлениях» (прилагается тут же). После чего наследники были введены во владение наследством. В должном порядке с них удержана наследственная пошлина в размере одного процента завещанного состояния.

Все просто, чисто и без сложных проволочек. Это с юридической стороны вопроса. Но совсем иное привело чиновника полиции в состояние грандиозного прояснения, как будто над головой взорвалась лампочка. Ниточка логики стала крепче каната. У нее появилась надежная опора. И тянуть принялась с удвоенной силой из тьмы Эреба.

Было от чего прийти в восторг и смущение. Иван Платонович выкинул не просто фокус: завещание было неожиданным, но совершенно логичным с деловой точки зрения. Господин Агапов поступил как настоящий хозяин, который не хочет, чтобы его труды пропали зря. Как видно, при оглашении произошла маленькая сенсация, от которой не все оправились до сих пор. Недаром Ляля смеялась и говорила, что отец их обманул. Действительно обманул. Но это был не обман. Так мог поступить только разумный и мыслящий человек, видящий насквозь даже самых близких людей. Тот, кто хочет сохранить все честно нажитое. И передать его дальше. Ему пришлось стать беспощадным, чтобы сделать большое благо. Чтобы не пошло по ветру нажитое и построенное. Чтобы красота, к которой так стремился и которую собирал, не была разбазарена за гроши.

Так что же такое завещал господин Агапов? Заглянем Родиону за плечо, он не обидится. А нам любопытно. Текст гласил:

«Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Предприняв учинить в недвижимом и движимом благоприобретенном имуществе моем распоряжение, долженствующее иметь по смерти моей действительную и совершенную силу духовного моего завещания, прошу сделать по нижеследующим статьям непременное исполнение:

1. Супруге моей Клавдии Васильевне Агаповой, урожденной Лоскутовой, предоставлю я ежегодный пенсион в размере 3000 рублей до наступления самой ее смерти, когда бы такая ни последовала.

2. Старшей дочери моей Ольге Ивановне предоставлю я ежегодный пенсион в размере 2000 рублей.

3. Средней дочери моей Владе Ивановне предоставлю я ежегодный пенсион в размере 2500 рублей.

4. Оставшееся затем все мое недвижимое и всякого рода движимое имущество, как то: дом в Петербурге, дачу в Парголове, паровую мыловарню, ценные бумаги, коллекции картин и прочих скульптур, счета в банке и прочее, – предоставлю в полную собственность моей младшей дочери Эльвире Ивановне, урожденной Агаповой, в пользование каковым она вступает немедленно по явке завещания, а во владение по наступлении ею совершеннолетия, а именно двадцати и одного года. На погребение мое, которое завещаю произвести без излишней пышности, и на раздачу бедным в милостыню издержать триста рублей. Сие распоряжение мое долженствует по смерти моей иметь действительную и совершенную силу духовного завещания, учинено мною в здравом уме и твердой памяти и писано все собственною моею рукою.

К сему завещанию мещанин И. П. Агапов руку приложил.

Что сие завещание писано и подписано рукою мещанина И. П. Агапова и что завещатель находится в здравом уме и в твердой памяти, в том свидетельствую…»

Дальше следовали подписи двух свидетелей.

Перечитав, Родион должен был унять волнение полноценным вздохом. Как все просто оказалось. Опасность, о которой он предупреждал Элю, не просто реальна. Она нависает страшнее скалы, готовой упасть в любую секунду. Став владелицей огромного состояния, умная барышня вмиг обрела страшных врагов. И как видно, действовать они будут не раздумывая. И в самые ближайшие дни. Если не часы. Конечно, это завещание не открыло всех тайн. Непонятно, для чего погибла барышня Лихачева. Непонятно, зачем появились надписи на коже. Непонятно, почему жертвы обескровлены. Но слишком многое обрело железную логичность. И открыло даже больше, чем полагалось.