Читаем Аромат крови полностью

– Коллежский секретарь Ванзаров прибыл с докладом в назначенное время. Разрешите приступить, господин полковник?

Весь аттракцион служебного идиотизма Вендорф наблюдал в легком затмении. Оскар Игнатьевич не смог ничего поделать, а только издал тихий стон, жалобный и тревожный одновременно. Что означало: «Приступайте, голубчик».

– Слушаюсь! – рявкнул служивый так, что аксельбанты на груди полковника слегка шевельнулись.

– А… о… м-м-м… – подбодрил себя Вендорф.

– После долгих и трудных розысков смею доложить, что убийца барышень Лихачевой, Изжеговой и Вонлярской… – Тут чиновник взял паузу и стал тянуть, как мясник жилы. И вдруг, когда тишина стала особо нестерпимой, выпалил: – …найден!

Оскар Игнатьевич ощутил, как от сердца отвалилась льдинка, а в душу потекло топленое молоко. Не подвел-таки юный гений.

– Слава богу! – полковник совершенно размяк в кресле. – Кто же таков кровавый дракон?

– Некий Сданко Дракоши, серб, проживавший в столице два года.

Это чудесно. Убийца – инородец, просто подарок.

– Случайно не из революционных террористов? – с надеждой спросил Вендорф. Вдруг удача двойная: еще и смутьяна поймали.

– Никак нет, ассистент фокусника Орсини.

– Ну и не важно, клоуна так клоуна. Как же все было? Не томите, жутко интересно!

– Слушаюсь! Дракоши заманивал барышень за кулисы сцены, где разрезал горло и сливал кровь в ведро с песком. Пользуясь физической силой, выносил тело на одной руке, прикрыв тканью, как мусор. Дракоши служил за половину жалованья дворником в «Помпеях», а потому, не возбуждая подозрений, разбрасывал кровавый песок по двору и рядом с концертным залом, чтобы публика не поскальзывалась. Тела скатывал по ледяной дорожке в подворотню. Именно по этой причине никто ничего не видел.

– Фантастическая история!

– Позволю заметить: простой расчет. Я бы сказал: как обман в фокусе.

– С чего же он так зверствовал?

– Убивал только бывших любовниц, чтобы они не смогли помешать его свадьбе. Дракоши собирался возвращаться на родину и подчищал хвосты порочащих его связей, так сказать.

Вендорф был сражен до самых глубин полковничьей души:

– Подумать только! Каков молодчик. Надо будет познакомиться с ним поближе. Где его держите?

– В морге 2-го Литейного участка, – спокойно ответил Родион.

– Как в морге?! Для чего же в морге?! У них что, камер нет свободных, так я им… – Вендорф уже потянулся к телефонному аппарату, чтобы сделать разнос, как вдруг смысл дошел окончательно. – Так он что…

– Так точно! Убит своей четвертой любовницей, некой Волгиной, которая его отравила мышьяком.

– Приревновала?

– Узнала о прежних любовницах. И о том, что Дракоши не собирается жениться на ней. Решила отомстить. Отравила мышьяком, подсыпанным в вино.

Просто праздник какой-то сегодня! Недаром такой день. Мало того, что преступник пойман и три, нет – четыре дела будут разом закрыты по его отделению после всех торжеств, так еще и убийца – убит. Такое счастье в рифму! Не надо всей этой мороки с адвокатами и присяжными, коротко и ясно. Осмыслив всю комбинацию, Оскар Игнатьевич нашел ее исключительно выгодной.

– А эту Волгину задержали?

– Найдена мертвой в комнате Дракоши.

– Позвольте, так кто кого раньше убил?

– Дракоши успел зарезать ее на последних мгновениях жизни.

– Прямо роман какой-то!

Нет, это не роман, а настоящее чудо! Еще один убийца мертв. Вот так бы с каждым. И хлопот никаких, и в газетках не печатают гневный пасквиль: «Как плохо расследовано дело, адвокат развалил его, как карточный домик». Преступник мертв – значит, дело расследовано отлично.

– У нас к зиме закипели страсти испанские, – заявил довольный полковник. – Вы, конечно, большой талант и дело раскрыли буквально Creation ex nihilo[29]. Но скажите, голубчик, а с надписью той разобрались?

– Так точно! – отрапортовал чиновник. – Загадочная надпись фонетически похожа на мою фамилию. На самом деле это: «Van za rov!» – боевой клич босняков. Дракоши – босняк, серб-мусульманин, очень агрессивный. Настоящий ассасин. Они такие метки на жертвах оставляют. Пишет латиницей.

Полковник глубокомысленно кивнул.

– Да, слыхал я про этих негодяев босняков…

Как все-таки хорошо, что начальство не имеет привычки придираться по всяким мелочам. Как хорошо, что любую ахинею, сказанную уверенным тоном, принимает на веру. Начальство смотрит вдаль и ввысь, а всякие детали и логические несуразности его не интересуют. Дело раскрыто – и ладно. К тому же все убийцы так удачно мертвы. Чего еще желать в праздничный день.

Оскар Игнатьевич вышел из-за стола, подал руку с большим чувством, долго тряс и высказывался, как горячо и всецело на Ванзарова полагается, и что под его началом нет лучше специалиста по сыску, и что… Ну, зачем повторять пустую болтовню, на какую любой начальник мастер. Никто ведь не вспомнит, что кое-кого ждала отдельная камера и была выбрана голова, на которую собирались свалить всех убитых. Кто теперь об этом вспомнит. Удача любит умных.

Похвалам и дифирамбам Родион внимал с равнодушием настоящего философа.