Читаем Аромат крови полностью

На кухню Родион вышел полководцем, который осматривает завоеванные земли. Матушка Тухли позаботилась о пропитании обожаемого сынка бесподобно. Тут было… Ну, что опять перебирать домашнюю кулинарию. Очень много и вкусно.

Внезапно организм сказал: «Пора!» И снял зарок воздержания.

Присев за стол, Ванзаров начал есть, как может есть только голодный и дикий хищник, сорвавшийся с поводка. Или с цепи. Он рвал руками куриную грудку и отгрызал пуповину огурцов. Впивался зубами в свежий хлеб и жадно кусал крутое яйцо. От такого пиршества логика растерялась и затихла. В голове у Родиона счастливо не нашлось и завалящей мысли. Чисто и тихо. Только сытое довольство расползалось мягким, дурманящим потопом. Ему было так хорошо, как любому, кто не ел больше недели. Организм поглощал и поглощал, нагло не заботясь о последствиях. Недаром старина Сократ говаривал: «Голод – лучшая приправа».

Взяв передышку и с некоторым самодовольством обозрев остатки прежнего изобилия, Родион подумал кликнуть милого друга на вечерний чай. С самоваром, конечно, надо возиться самому, от Тухли и спички зажечь не добьешься, но вдвоем как-то веселее.

Он уже набрал в грудь воздуха, чтоб зычно позвать лежебоку, как вдруг логика шепнула словечко. Ванзаров выдохнул. И все понял. Это было настолько же очевидно, как и невероятно. Непонятны детали, но главное выплыло из мрака Эреба. Одно слово выстроило сразу и без труда всю цепочку. Оно справилось со всеми несуразностями. Логично и неизбежно. Не осталось ничего, кроме одного простого вопроса: как? Ответ на него найдется завтра, несомненно. Только вот какую цену за это потребуется заплатить…

Секретные прописи

Паста для лица

Хорошую пасту для лица можно получить так: тысячу частей меда смешивают с пятнадцатью желтками, вымешивают и прибавляют жирного миндального масла тысячу частей, толченого миндаля пятьсот частей, бергамотного масла пятнадцать частей, лимонного масла десять частей и гвоздичного масла десять частей. Паста получается отборной и добротно пропитывает кожу, особенно болезненную.

21 октября

Для накладывания белил, или, выражаясь более мягко, – белой пудры, пользуются пушком либо батистовым платочком. Для искусственного освещения и в случае бледного лица пользуются только румянами, которые растирают платочком, а лучше пальцем. Для блондинок не подходят очень сильно окрашенные румяна.

Там же

Праздник начинается с тишины. Уж утро светлое, а улицы дремлют, нежась доставшимся покоем. Ни души не видно, даже дворников. Отдыхают от посетителей присутственные места, лавки не спешат отпирать свои двери, извозчики уткнули носы в полушубки и храпят не хуже своих лошаденок. Каждый, кто может, предается лени и безделью, раз уж праздник удачно выпал на субботний день, в другие недели – трудовой.

В этот час столица еще досыпала последние, самые сладкие сны. И только городовые и полицейские, как всегда, на посту. Положено им так: не смыкая глаз, бдеть и охранять. В том числе и покой граждан, хоть и не в первую очередь. Главное, чтобы власть была надежно защищена от всевозможных неприятностей. Особенно в такой день. Потому на всех этажах полицейской вертикали не знали покоя. Наступивший праздник полиция встретила в полной готовности: шашки наточены, револьверные заряды розданы. А начальство уже пребывало по местам в неурочный час. Сам градоначальник заседал у себя на Гороховой улице. Вслед за ним все четыре полицеймейстера заступили на службу раньше обычного.

Адъютант только успел разложить по папкам свежие депеши из участков, как в приемную ворвался молодой человек в гражданском мундире Министерства внутренних дел, образцово причесанный и наглаженный. Не давая адъютанту рта раскрыть, заявил, что ему назначено на восемь утра ровно. Затем, не спросясь дозволения, без стука открыл священную дверь и проследовал в обитель власти 1-го отделения. От такой наглости адъютант даже папку выронил, бросился ловить нарушителя, но створка перед ним захлопнулась с отменным треском мореного дуба.

Печатая шаг по мягкому ворсу персидской дорожки, чиновник полиции промаршировал на дистанцию официального доклада, демонстративно вынул хронометр и дождался, пока минутная стрелка нацелилась на двенадцать. В тиши кабинета лязгнула крышечка часов.