Когда рухнула дверь, по периметру прожженная скорчерны-ми выстрелами, и в купол ворвались самые страшные во Вселенной ЗВЕРИ, их встретили два человека. Спина к спине, плечом к плечу сражались они с земами и земляшками. Прежде чем его разорвали на куски, шиареец успел запросить и взять цену не менее чем в десяток жизней уродов. Зцич'чущ – раза в полтора большую. «Чиф понял что-то важное… какая жалость, не передать уже…» – успела подумать инспекторша, когда лучи повстанческих бластеров, сверкающие как солнце, кромсали ее, превращали в пепел прекрасное, совершенно устроенное, красивейшее во Вселенной туловище.

Последнее, что слышало перед смертью последнее уцелевшее ухо умирающей Рфб'бю-жоп'п-дпяз'зец Рет'тги, сметенной океанской волной ответной ненависти, были страшные по смыслу слова незнакомой, но крамольной не менее «Последнего Старта» песни «Звездный Десант», которую дружно затянули бунтовщики…

ВЕТЕРАН ИМПЕРИИ

…ВРЕМЯ и ТОЧКА… [начало новых суток по UNT; космическая станция «Санкт-Петербург 65/44» (орбитальный порт планеты Видаткаррон); система Чу, скопление Тау Пикирующего Ястреба; периферийный рукав спиральной галактики «Андромеда-872» в области Дна Андромеды (точка выхода в многомерное пространство: 07762357723634626168918 —091272355431567879890011 – 997676554333110/ 0099876543431455/5543131413131)]

Корабль был старый. Очень старый. Чуть ли не ровесник станции.

Сферический, похожий на атмосферный дирижабль, он медленно, устало швартовался к причальной ферме номер девятнадцать. Подходило престарелое детище империи к ажурной мачте осторожненько, будто опасаясь промахнуться и распороть обшивку. Казалось, что прежде чем вывалиться из внемера ТУТ, ветеран звездоплавания преодолел целую Вселенную, уйдя из многомера на ее противоположном краю.

Долгожданное появление судна сулило работу. Даже такого дряхлого и маленького. Но торопиться было некуда. «Пока-а его чинуши станционной стражи выпустят из загребущих клешней…» – беззвучно говорили выражения поз докеров «Комбинезоны» дежурной бригады провожали неприязненными взглядами «костюмов» приемной команды. Стражники гуськом втягивались в круглую трубу девятнадцатого переходника. Если на корабле имеется коммерческий груз, обратно появятся нескоро.

– Да, что ни говори, в старые добрые времена докерам пялиться на швартовку некогда было.

Это высказывание могло прозвучать в любом месте и в любое время. Его мог произнести кто угодно, но здесь и сей час это сказал Фукул. И в жвалах Фукула оно прозвучало сожалеюще, ностальгически. Вряд ли кто-нибудь еще из работяг ДДБ высказался бы с подобной интонацией. Остальные слишком «молодо выглядели».

Вместе с прочими онигало дежурной докерской бригады старик бездельничал у панорамного иллюминатора – внешней торцевой стены цилиндрической емкости распределительного коллектора причального модуля. Докеры скучали в ожидании возможного прибытия судна, чтобы заняться выгрузкой-погрузкой. Фасеточные глаза арахноидов тоскливо обозревали космические дали, и в каждой ячейке горела маленькая звездочка; то ли по одной на фасетку, то ли вся звездная пыль, сосредоточившись в единственную яркую точку, отражалась в каждой грани.

У коалитовой стены, отделяющей коллектор от вакуума, скучала пятерка огромных, размером с двуспальную кровать паукообразных. Онигало идеально подходили для погрузоч-но-разгрузочных работ. Мощные ноги, цепкие клешни, крепчайший панцирь, и что самое важное – способности передвигаться по вертикальным плоскостям и пеленать груз паутинными сетями. Благодаря этим возможностям разумные пауки успешно конкурировали с кибергрузчиками, спроектированными в конструкторских бюро; хотя были вполне органическими и над их «проектом» поработала сама Природа. Онигало охотно нанимали на работу повсюду, в любом астропорту Сети.