Читаем Армия Солнца полностью

– …Слабые, тихоходные, немощные создания нас поработили силой разума! Их органы чувств убоги, тела несовершенны, они больше похожи на ошибку природы, неудачный эксперимент Творца… Они же толком плавать не в состоя-ньи, летать самостоятельно не могут, они даже на своих двоих еле тащатся. И все же именно они оказались самыми быстроходными в известной части Вселенной. Ибо нет ничего быстрее мысли! Нас они «обогнали» еще до того, как вышли к звездам. Потренировавшись, так сказать, на океане земном, они отправились завоевывать океан космический. Нас они прихватили с собой, но равными себе не считали. Так, пушечное мясо. Смышленые помощники, обреченные верно прислуживать. Те же собаки… морские. Не важно, на какой цепи держали они нас, металлической, энергетической. Эта цепь незрима, но прочна, как легированный сплав. Конец ее держал недрожащей рукою ХОЗЯИН. Тот, кто завладел твоим… воображением. Ошейник не снимается вовсе не потому, что его снять невозможно Раб отличается от хозяина не физиологически. Он просто-напросто не способен додуматься, вообразить себя держащим цепь в СВОЕЙ руке… Пока ты сам себя не почувствуешь униженным, никто на свете тебя не сумеет унизить. Ошейник – не на шее. Он в мозгу. У нас, разумных, все – ТАМ. Поэтому истинная сила – умение быстро думать в правильно избранном направлении… Наши бионически совершенные организмы, наши органы чувств неизмеримо лучше, сильнее их слабых тельц. Тем не менее эта несомненная удача природы служила не нам, а им, когда мы завоевывали для них водные миры и морские территории планет. Мы с лабистянами крошили друг дружку, а хомо, стравившие нас, загребали жар нашими плавниками и щупальцами. Мы бились с шанга, с бентол, с тирианами, с велконца-ми, додроу, циперами, атийянцами… перечисление можно продолжать и продолжать. Мы боевые собаки моря – и не больше. Даже не наемники. Были… Пока не сообразили, что ключ от замка, стянувшего ошейник – избавление от психологии раба. Собаки в постимперскую эпоху не сумели избавиться от обожания Хозяев… печальный итог тебе известен. Лучшие друзья человека, что с них взять. За это и перебили их напрочь.

Мистресса тяжело вздохнула, искренне сопереживая бывшим собратьям по ярму; поминальное облачко крохотных пузырьков выброшенного воздуха повисло под «потолком», словно звездное скопление; одно из бесчисленных, которые собаки рьяно помогли своим «лучшим друзьям» захапать.

– Но хомо – тоже люди. И как у всех людей, у них есть слабые места. Алчность, властолюбие, эгоцентризм… Когда человек набивает свой, условно говоря, желудок, он с трудом ворочает извилинами. Империя зажралась. Скорость мысли им-перцев замедлилась. Вот почему нам удалось сбросить многотысячелетний гнет… Мальчик, самый главный урок, который ты обязан крепко-накрепко затвердить: нельзя совмещать мозги с кишками. Единственные, кому это пошло на пользу, – истер-найиы, им Творец Сущего позволил думать задницей.

Фэйз Муросаро наконец замолчала. Опустилась на «пол». Позволила себе проглотить небольшую рыбку. Закрыла глаза о застыла тяжелой продолговатой глыбой. Зазука Сюоиро, смотрящийся рядом с нею как старая дизельная подлодка у брюха современной субмарины, кончиком острого «носа» нерешительно коснулся кромки огромного спинного плавника наставницы.

– Матушка, т'ты в последнее в'время, – дрожащим голосочком прошептал, – очень х'хмурой выглядишь. Уж не с'соб-ралась ли ты… – Подмастерье запнулся, но сумел-таки выговорить: – В Вечное Плавание?!

Мистресса приоткрыла правый глаз. Овальный зрачок вперился в молодого человека. Он же, торопливо, будто наставница уплывет к Морскому Богу буквально через миг, смущенно бормотал, явно поражаясь собственной дерзости:

– Я знаю, м'многие люди в годах, близкие к п'погружению в Бесконечную Глубину, начинают сетовать, намекать, что в'вскорости испустят водяной фонтанчик в последний раз, а с'сами здравствуют, бороздят толщу вод, ж'живут еще столько времени, что их п'потомки успевают состариться и…

– Нет, – тихо, но очень отчетливо произнесла женщина-косатка, – в столь отдаленные места я еще не собираюсь отплывать. Я чую… – она сделала паузу, словно раздумывая, стоит ли откровенничать с учеником; решила —. можно… – явственно чувствую желание. Жгучее, снедающее, необоримое. И что самое ужасное, оно сгущается с пугающей скоростью. Бурлит и пенится, как… бродящий сигрид.

Юный дельфин обрадованно встал на хвост и закрутился юлой. Он заливисто хохотал, явно испытав огромное облегчение.' – Слава Богу! – вперемежку со смехом исторгал он. – А мне-то, мне-то ужасы всякие померещились! Да, ты наверняка будешь еще долго жить, если в таком почтенном возрасте желаешь нескучно провести время с самцом…

Громадная косатка почтенного (на самом деле весьма) возраста оттолкнулась от «пола» и поддела головой юношу. Зазуку Сюоиро отшвырнуло свирепым ударом в другой конец пещеры; стайка сардинок испуганно разбрызгалась по номеру. Эйр-кондишн возмущенно загудел, компенсируя резкое сжатие воздушных пузырей.