Читаем Армия Солнца полностью

– ЛАЗУРНЫЙ», и попали наконец в холл полусферической формы. Свод испещряли перламутровые дверные люки, стилизованные под раковины моллюсков. Вернувшиеся с променада Мистресса и ее юный подмастерье скрылись в номере, «раковина» которого лаконично информировала короткими трелями: сто-восемьдесят-семь.

…Зазука Сюоиро тут же распахнул «клюв» и метнулся к одной из стаек, рыскавших внутри полулюкса. Смачно за-глотнул жирного тунца. Выдолбленная – как и вообще все ЗДЕСЬ – в каменном теле астероида пещера гостиничного номера была замкнутой акваторией; оплаченной пище никуда отсюда не деться. Она никуда и не девалась, рыба; живые яства плавали себе косяками и поодиночке туда-сюда, жирея на обильном подкорме. Благо внутренний объем полулюкса (разрядность номеров определялась в первую очередь именно просторностью изолированной территории) позволял вместить много доброй еды. Дармовой, по мнению завистников…

Стайка неуклюже рассыпалась – обленившиеся рыбины спасались от смертоносных зубов. Подмастерье легко догнал и схватил второго тунца. Фэйз Муросаро неодобрительно изогнулась в дугу, но промолчала. Юноша слопал третьего, четвертого…

– Нашел кому доказывать превосходство. И в чем! В большем уровне мышечной силы. Хорошо, доказал ты, что быстрее тебя твари божьей нету в этой луже… Ну и? – сказала косатка, разгибаясь. – Еще разок поспорь с какой-нибудь глупой нерпой, будешь одной консервированной килькой питаться.

Отчитанный подмастерье промахнулся и придушенно пискнул. Видимо, такое наказание показалось ему по-настоящему страшным. Старая проповедница проводила ускользнувшую рыбину внимательным взглядом. Спокойная, как поверхность моря в штиль, косатка приоткрыла рот, и тунец вплыл прямиком в него. Ограничившись одной порцией живой еды, женщина раздумчиво произнесла:

– Иногда мне кажется, миряне правы, полагая, что сеанисты даром получают божье пропитание… При виде тебя подобный вывод возникает неизбежно.

Зазука Сюоиро застыл с широко распахнутым ртом, оша-рашенно растопырив плавники. Мистресса подплыла к одному из воздушных пузырей, которые эйр-кондиционер пона-вешивал по всему номеру, и глубоко вдохнула. Совершила хвостом ритуальное осенение, поблагодарив Морского Бога за глоток жизни. Негромко, тем же задумчивым тоном, продолжила:

– Некогда с этого и началось наше возвышение, которое на деле оказалось низвержением… Мы быстро двигались, но медленно и мало думали. И дальше собственного носа не заглядывали. Но ведь Творец даровал нам локаторы, способные за много миль засечь крохотную рыбешку… Впоследствии наша преступная недальновидность привела к закономерным последствиям. Нас поработили.

Молодой дельфин возмущенно фыркнул и робко сместился к раструбу воздухоподачи. Плавниками он едва шевелил, будто страшась выговора за торопливость движений. На физиономии парня было крупными литерами начертано исключительное внимание, словно на него изливалось откровение свыше. Женщина замолчала, отслеживая перемещение молодого человека, и вдруг издала резкий свист на сверхвысокой, почти на пределе слышимости, частоте 194 кгц… От-смеявшись, добродушно проворчала:

– На твою унылую рожицу сквозь черепную кость проступают мысли: «Я слыхал от дряхлой старушенции эту историю столько раз, что в Бамбуковом Поясе камней и то меньше!» Зазука Сюоиро немедля поперхнулся глотком воздуха; Фэйз Муросаро иронично хмыкнула.

– Только вот пользы – чуть. Осознание не регистрируется. Не проникся, увы. Быстрота плавания – необходима, однако не достаточна. Тела стареют. Темпы процесса варьируются, но – все живое движется в небытие безвозвратно. Плоть твоя не вечно будет молодой и сильной. Тратишь силы на бессмысленные прыжки и погружения – как следствие, много ешь. Больше, чем необходимо организму для поддержания процессов метаболизма, основы жизни. А когда вовсю работает желудок, мозг вынужденно медлит…

Чуть выше головы косатки, неподвижно висящей в футе от условного пола, проплыл глупый окунь. Мистресса проводила его цепким «прикосновением» сонара, но не тронула.