Читаем Армагеддон. 1453 полностью

София не поднимала взгляда, когда протягивала мужчинам кубки. Но когда Хамза пробормотал слова благодарности, их взгляды на мгновение встретились… и у Хамзы вновь перехватило дыхание. Он видел однажды вихри такого цвета, в гагате из Самарканда. Но поразила его тьма, скрытая за ними.

Ни разу за всю свою жизнь он не видел в глазах такой печали.

Женщина повернулась – и оступилась! Хамза тут же оказался рядом, поддержал ее под локоть. Секундное касание, мгновение, когда их взгляды опять встретились, – потом она высвободила руку и подхватила то, обо что споткнулась.

– Рагаццо! – рассерженно воскликнула она.

Кот выгнул шею и громко замурлыкал. Хамза, который еще не успел отойти, заметил, что печаль исчезла, и ее сменила такая искренняя радость, что он сам внезапно почувствовал подлинную грусть. Турок протянул руку к коту и мягко провел ему пальцем по носу.

– Вам нравятся кошки, господин? – спросила женщина.

– Да. Тем более такие симпатичные, как этот, – ответил Хамза и почесал коту бок. – Вы позволите?

София передала ему Рагаццо. Кот уютно устроился на коленях мужчины и не возражал, даже когда Хамза перевернул его на спину и начал гладить подставленный живот.

– Знаете, госпожа, ведь наш пророк Мухаммед, слава ему во веки веков, очень любил кошек.

– Нет, я… я не знала.

– Особенно таких. Полоска на спине, отметины, будто какой-то каллиграф окунул руки в чернила и отпечатал кольца на его серой шерсти… Но взгляните сюда, – сказал он, переворачивая кота и почесывая ему подбородок, чтобы тот поднял голову. – Вы видите отметину над этими прекрасными зелеными глазами? Она доказывает, что этот кот любим Мухаммедом. Ибо кто, как не Пророк, хвала ему, благословил животное своим инициалом?

София пригляделась… и рассмеялась.

– И вправду, – сказала она, хлопнув в ладоши от радости. – Смотри, Феон. Над глазами. Буква «М», и такая отчетливая… Я впервые ее заметила.

Она вновь рассмеялась, и Хамза вместе с ней. Феон нахмурился. Когда он в последний раз слышал ее смех? Его не слишком беспокоило, если мужчины вожделели его жену. Но вот это… взаимопонимание? Оно раздражало.

– Вы думаете, что арабы или турки используют букву «М»? – резко спросил он. – София, забери его. Ты же знаешь, я терпеть не могу это животное.

Оба посмотрели на него. Взгляд Хамзы был проницателен, и Феон вновь разозлился, что не сдержал эмоции. Поэтому сменил тон.

– От него я начинаю чихать, – пояснил он.

– Ага, и не сомневаюсь, что этот кот предпочитает вас всем прочим. Так всегда бывает. Они стремятся к тем, кто их избегает. Возможно, как и Мухаммед, наидостойнейший, чей знак носит сие животное, они желают привести вас к истинной вере – поклонению котам!

Хамза неохотно передал животное в руки Софии. Она почесала кота между глаз.

– Любимый Мухаммедом… Господин, а как это будет на вашем языке?

Хамза задумался, потянулся погладить кота.

– Я бы сказал, Ульвикул, – ответил он.

– Ульвикул, – повторила она. – Не будет ли прегрешением против вашей веры, если назвать его так? Рагаццо – не имя; так кричит на него служанка, когда он ворует еду.

– Госпожа, если так назовете его вы, прегрешения в том не будет.

Тишина. Взаимопонимание стало глубже, подумал Феон – и разорвал его.

– Оставь нас, жена, – ровным тоном сказал он. – И забери с собой кота.

«Как вуаль, – подумал Хамза, когда взгляд Софии изменился и она отвернулась. – Мне дарована привилегия заглянуть за нее».

Оба мужчины смотрели, как София уходит и закрывает за собой дверь.

– Вы благословлены ею, – сказал Хамза.

– Вы даже не представляете насколько, – поспешно ответил Феон, усаживаясь. – У вас есть жена?

– Три.

– Три, – повторил грек и нахмурился. – Вы не считаете это чрезмерным?

– Возможно, – пожал плечами Хамза. – Иншалла. – Он кивнул на дверь: – Но будь у меня одна такая, как ваша…

– Да-да, – бросил Феон.

Он решил, что с него хватит этой темы, и сомневался, удалось ли ему взять верх.

– Не перейти ли нам к делу? Что вы желали обсудить со мной?

Хамза улыбнулся.

– Обсудить? Эта встреча – скорее способ узнать вас. А есть ли лучший способ узнать человека, чем… это?

Он вновь залез в сумку и достал оттуда предмет – прямоугольную доску из темно-коричневого дерева. На ней чередовались – тик и черное дерево – тонкие треугольники, вершину каждого венчал перламутровый полумесяц. Приподнятый край доски усеивали латунные звезды со вставками из маленьких рубинов.

– Вы знаете эту игру?

Феон смотрел на доску. Скорее всего она стоит дороже, чем все содержимое этой комнаты.

– Конечно. Мы называем ее тавли.

– А мы зовем ее тавла. Нас разделяет всего одна буква. Возможно, это кое-что значит. Такая маленькая разница между нами, турками и греками…

Феон не ответил, и Хамза добавил:

– Вы играете?

– Приходилось.

– Так не сыграть ли нам? Тавла хороша тем, что можно разговаривать и бросать кости.

– Как пожелаете.

Хамза вытащил из сумки мешочек, вытряхнул черные и белые деревянные шашки и быстро расставил их на доске. Потом подобрал четыре кости и протянул их на ладони Феону:

– Выбирайте.