В понедельник марта 3 дня 1735 года

«В прошедшую субботу изволила Ея Величество всемилостивейше приказать, чтоб Профессора Астрономии господина Делила и Профессора Физики господина Крафта ко дворцу призвать, по которых прибытии туда последний из них до обеда в высочайшем присутствии Ея Величества с Чирнагаузенским зажигательным стеклом некоторые опыты делал; а ввечеру показывал прежде помянутой господин Профессор Делиль разныя Астрономические обсервации, при чем Ея Величество между прочими на Сатурна с его кольцом и спутниками через Невтонианскую трубу, которая на 7 футов длиною была, смотреть изволила. Ея Императорское Величество объявила о сем всемилостивейшее удовольствие и приказала, чтоб как Физическия так и Астрономическия инструменты, для продолжения таких обсервации, при дворе Ея Величества оставлены были».

32

Пущай кто хочет дискутует и в рассуждении трудится, который лучший и который худший правительства образ и который которому народу угодный и противный? А нам все того взыскание стало ненужное, излишнее; научили нас, что нам добро и что зло, многолетних времен искусы…»

33

Две недели, две недели уже как ежедневно, кроме среды и субботы, когда заседает Собрание, приходит он сюда, в Летний дворец. Охрана и слуги знают господина стихотворца: в библиотеке топится печь – тепло-тепло, как он любит. Двор редко тут отдыхает, и здесь покой, а в аллейках сада тишина. Он разбирает закупленные недавно в здешнюю библиотеку книги. Работу выхлопотал князь Куракин – при случае, когда искали, кого назначить, предложил Василия Кирилловича, вспомнил их недавний разговор.

– В библиотеке все последние европейские новинки – среди них и ищи. Коль задумал просвещать Россию – лучшего собрания не сыскать, – сказал тогда князь.

На словах Александр Борисович по-прежнему поклонник и ревнитель европейской культуры, на деле – целиком увяз в придворных интригах: на них уходит весь пыл, все время; но своего Тредиаковского не забывает, зовет иногда по вечерам и вот так помогает, подсобляет.

Он рад, сколь бы ни был занят – он получил возможность читать самое последнее, самое свежее. Поиски увенчались успехом, точнее сказать – открытием!

Среди всевозможных историй – Великой Британии, Франции, Германских земель и прочих, прочих – приискалась многотомная, только-только увидавшая свет «Древняя история». А если полностью, то – «Древняя история об египтянах, о карфагенянах, об ассирианах, о вавилонянах, о мидянах, персах, о македонянах и о греках», сочиненная самим Ролленем!