Читаем Архиерей полностью

Так вот, во-первых, «ради свидетельства». Тут, конечно, нет таинства. Тут одно кощунство. Подобным образом относились к Таинству Евхаристии Коринфяне, и апостол Павел написал им: Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает[25].

А во-вторых, люди исказили христианство, вложив в его учение другой смысл. Великое живое Божее дело в мире, дело перерождения, преображения, воссоздания человечества, люди поняли только как «религию». Из творческих актов Божией силы, действующей в мире, – из святых Таинств – создали религиозный культ, забыв, что Богу нужно единственное – поклонение «духом и истиною». «Духом», то есть благоговейно признавать существование Бога. «Истиною», то есть в последних даже мелочах своей жизни говорить истину, поступать по истине и всячески разоблачать ложь. И только. Богу не нужны ни наши храмы, ни поклоны, ни молебны. Все это нужно нам, чтобы сделать нас христианами. Но мы привыкли падать ниц перед идолами и от христианства усвоили себе только поклонение. Рабы страстей, разделивши всех на сильных и слабых, на богатых и бедных, на начальников и подчиненных, на господ и на прислугу, на ученых и на невежд, на судей и подсудимых и так далее и определивши свои отношения друг к другу правами и обязанностями, люди и к Богу свои отношения определили тоже как права и обязанности. Угодничая перед сильными людьми, мы и живую веру в Бога заменили «угождением» Богу. Всегда в душе рабы, мы и слово «раб Божий» поняли в буквальном смысле, и христианскую добродетель смирения превратили в душевное холопство, забыв слова Христа: Я уже не называю вас рабами… но друзьями[26]. И, даже исполняя заповеди Божии и делая добрые дела, мы смотрим на это как на взятку, которую даем Богу, чтобы получить местечко на том свете. Можно ли удивляться после этого тому, что не только люди, но и сами священники даже, принимая Таинства, нисколько не изменяются и остаются все такими же, как были.

Если бы апостол Павел посмотрел на нас, то тоже бы назвал нас имеющими образ благочестия, силы же его отвергшимися[27].

Но не все на свете подлецы, глупцы, кощунники, торгующие благодатью, их даже меньшинство. Есть много искренних людей. Они благоговейно принимают и совершают Таинства, не для фарисейства делают добрые дела, чистосердечно молятся. Получают они что-либо реальное, ощутительное, что убеждало бы их в истинности христианства? Несомненно. В противном случае христианство исчезло бы давным-давно. Этим оно только и держится в наше время. Для примера укажу на тот факт, что духовное сословие, наиболее часто причащающееся, дает наименьший процент смертности детей и наибольший – долголетних старцев. Это сословие наиболее живучее. Объяснять это обеспеченностью нельзя: есть сословия еще более обеспеченные. Больший процент людей умных, талантливых выходят из семейств нравственных, благочестивых. Но это все малозаметно и потому малоубедительно.

А малозаметно вот по какой причине. Чтобы выстроить дом, для этого достаточно разве приобрести строительный материал и свалить его в кучу? Сколько ни наваливай материала – дома не будет. Нужен план, нужен архитектор, нужно знать, что к чему, куда и как класть, нужно обязательно строгое распределение материала. Тогда получится дом. А между тем жизнь самого лучшего христианина наших дней представляет собой именно кучу добрых, разрозненных, обрывочных дел, мыслей, одиночных чувствований, отдельных случаев исполнения таинств и обрядов. Куча иной раз бывает и очень велика. Но строительства нет, и толку от этого материала слишком мало. Вот почему сейчас у нас нет таких христиан, сравнив которых с прочими людьми, мы могли бы ясно, ярко, неотразительно увидеть всю разницу между людьми, выросшими под воздействием христианства и вне его. Нет людей, на которых мы могли бы указать пальцем и сказать неверующему: «Прииди и виждь».

Нет… но они могут быть, и очень много их могло бы быть, если бы всякому ищущему Бога отвечали не словом: «Веруй», а словом: «Делай»… Что вы зовете Меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что Я говорю?[28]