Читаем Архетип Апокалипсиса полностью

Я в Токио. Случилось большое землетрясение и вокруг меня кучи искалеченных тел, и все мертвые смотрят прямо на меня. Я вижу кисть маленькой девочки, на ней лежит глаз. Внезапно глаз взмывает в небо, а затем летит прямо на меня. Я смотрю наверх и вижу огромное – больше, чем в жизни – глазное яблоко, которое целится точно в меня. Я не могу пошевелиться. Когда я проснулся, мое сердце колотилось, я задыхался[13].

Смотрите, что получается. Человек стал свидетелем ядерного взрыва и этот чудовищный опыт, потрясающий все основы, активизировал в его психике архетип Апокалипсиса, вместе с этим возник и образ Глаза, пронзающего, так сказать, сновидца. Нет никаких видимых причин, которые связали бы опыт катастрофы с образом пристально смотрящего глаза. Это тот образ, который поднимается из глубин психики, это ответ психики на пережитый ужас. В другом сне человеку приснился огненный шар, который, по словам сновидца, «не двигался, но вращался, и уставился на меня, будто глаз» (см. рисунок 3.2)[14].

Рисунок 3.2 Ян Провост. Христианская аллегория. 1510-15. Париж, Лувр.

Сила жертвенности

И снова об Агнеце, которому книга Откровения уделяет немало внимания:

И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. И когда он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых. И поют новую песнь, говоря:

достоин Ты взять книгу

и снять с нее печати,

ибо Ты был заклан, и Кровию Своею

искупил нас Богу

из всякого колена и языка, и народа и племени,

и соделал нас царями и священниками Богу нашему;

и мы будем царствовать на земле.

И я видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом:

достоин Агнец закланный

принять силу и богатство, и премудрость

и крепость, и честь и славу и благословение. (Откр.5:7-12)

Данный фрагмент красноречиво описывает, сколь велика та сила, которая высвобождается при жертвоприношении; Агнец, принесенный в жертву, наделяется силой, честью и славой. Он как бы покупает свою силу ценой собственной крови. Нам, разумеется, стоит задаться непростым вопросом: что такое «жертва» с точки зрения психологии?

К счастью для нас, Юнг уже касался этой темы в эссе «Символы превращения в мессе», особенно в той ее части, которая идет под заголовком «О психологическом значении жертвоприношения»[15]. Здесь Юнг пишет о личном, в деталях разбирает свой опыт и анализирует его, - впоследствии он будет все реже прибегать к подобному способу изложения. Юнг рассуждает о том, что же значит жертвоприношение для отдельного человека, зачем он отдает, отвергает от себя что-то ценное, что-то, к чему он привязан. Не забудем, что даже самый щедрый и не склонный к стяжательству человек не может избежать желания получить что-то взамен. Как пишет Юнг, «с каждым даром оказывается связано какое-то личное притязание… Хотим мы того или нет, это всегда «do ut des» [даю, чтобы ты дал]. Вот почему с даром всегда сопряжен какой-то личный замысел»[16]. Вопрос в том, осознаем ли мы это. Если да, то мы можем принести свое желание в жертву. Если же мы не отдаем себе отчета в том, что за нашей жертвенностью стоит позыв обрести что-то, тогда эти «эгоистические притязания» остаются с нами, не жертвуются. Как пишет об этом Юнг,

Я приношу в жертву не что иное, как свое эгоистическое притязание; тем самым я одновременно отказываюсь от самого себя. Следовательно, любая жертва есть самопожертвование, в большей или меньшей степени. Эта степень зависит от того, насколько значителен дар. Если он имеет для меня большую ценность, затрагивает мои личные чувства, то я могу быть уверен, что отказ от эгоистического притязания будет означать вызов моей личности (Ichpers6nlichkeit), которая неизбежно против этого возмутится. Я могу быть уверен и в том, что сила, подавляющая это притязание, подавляющая меня самого, есть не что иное, как самость. Таким образом, самость есть то, что побуждает меня к жертвоприношению, более того: вынуждает меня к жертвоприношению[17].

Далее Юнг рассуждает об Аврааме, который был вынужден принести в жертву сына: классический пример жертвоприношения. Затем продолжает: