Читаем Аркадия полностью

Валентайн. Отец на такие письма не отвечает. (Замечает на столе, под бумагами, черепашку.) Молния! Наконец-то! Где же ты пряталась, глупышка? (Берет черепашку в руки.)

Бернард. Поэтому я позвонил вчера вечером и поговорил… Похоже, что с вами…

Валентайн. Со мной? Ах, да! Ну конечно! Простите! Вы готовите передачу… не помню о чем, и хотели спросить у Ханны… не помню что.

Бернард. Верно. Вот так и получилось… Надеюсь, мисс Джарвис отнесется ко мне благосклонно.

Валентайн. Сомневаюсь.

Бернард. Вы что-нибудь обо мне знаете?

Валентайн. Я знаю Ханну.

Бернард. Давно она здесь?

Валентайн. Во всяком случае, участок застолблен. Мо мать прочитала ее книгу. А вы читали?

Бернард. Нет. Да. Ее книгу? Ну конечно!

Валентайн. Она чрезвычайно собой горда.

Бернард. Еще бы. Если б я написал бестселлер…

Валентайн. Да я про мать. Она гордится, что осилила книгу. Обыкновенно она читает только книги по садоводству.

Бернард. Она, должно быть, счастлива, что Ханна Джарвис пишет книгу о ее саде?

Валентайн. Ну, на самом деле книга об отшельниках…

Постой, Гас, не бойся. Что ты хочешь?

Ладно. Устрою-ка я Молнии маленькую пробежку.

Бернард. Вообще-то мы знакомы. Мы с вами встречались в Сассексе, пару лет назад, на семинаре…

Валентайн. Правда? Я там был?

Бернард. Да. Помните, один мой коллега нашел рассказ — якобы Лоуренса — и проанализировал его на компьютере? Помните такой доклад?

Валентайн. Смутно. Я порой сижу с закрытыми глазами. И это — вообразите! часто означает, что я сплю.

Бернард. Ну, мой коллега сравнил структуру предложений и прочая и прочая и установил, что существует высокая, девяностопроцентная, вероятность, что рассказ и в самом деле написан автором "Любовника леди Чаттерли". А потом, к моему безграничному восторгу, один из ваших высоколобых коллег-математиков продемонстрировал, что с тем же успехом Лоуренс мог написать «Уильяма»[11] или заметку в местной газете…

Валентайн(помолчав). «Уильяма»? Да, пожалуй, я там был. (Выглядывает в окно.) А, вот и Ханна. Покидаю вас, покидаю, беседуйте наедине. Кстати, это ваша красная «мазда» у входа?

Бернард. Да

Валентайн. Хотите добрый совет? Уберите-ка ее с глаз долой, хоть на конюшню, до прихода отца. Он не потерпит в доме владельца японской машины. А вы не педик?

Бернард. Вроде нет.

Валентайн. И тем не менее…

За его спиной, у стеклянной двери, ведущей в сад, появляется Ханна.

Ханна. Мистер Павлини?

Потом, очнувшись, соображает, что Павлини, по всей вероятности, он сам, Солоуэй, и есть, и рассыпается в неумеренно восторженных приветствиях.

Бернард. О! Здравствуйте! Здравствуйте! Мисс Джарвис? Ну разумеется, мисс Джарвис! Очень, очень рад. Я, признаться, опешил, просто онемел поначалу: вы такая красивая, намного, намного красивее, чем на фотографии!

Ханна. На какой фотографии?

Бернард. На задней странице обложки. Простите, что вам пришлось вернуться из-за меня в дом, но леди Хлоя великодушно и настойчиво…

Ханна. Ничего. Иначе вы бы испачкали обувь.

Бернард. Да-да, очень предусмотрительно! И как мило, что вы готовы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени!

Ханна. Вы журналист?

Бернард(негодующе). Ни в коем случае!

Ханна(разглядывая свои туфли). Все-таки нельзя рыться в канаве без сапог. Теперь будут целый день хлюпать. Какие страхолюдины!

Бернард(внезапно). Плюх — хлюп.

Ханна. Что-что?

Бернард. Это моя теория. Из плюха, то есть общения с водой, всегда получается хлюп: или ботинки хлюпают, или нос… А страхолюдинами, кстати, в некоторых странах называют пугала, которые ставят на поля нагонять страху на птиц и коров, а вовсе не на людей.