Читаем Арарат полностью

Уокер поднял руку и помассировал себе затылок, словно борясь с надвигающейся мигренью. Мериам понимала, как это будет выглядеть со стороны, но она уже смирилась с мыслью о том, что некоторые вещи надо просто делать. Сожжение кадавра стало необходимым шагом. Таким же будет и следующий.

– Выбор прост: мы можем просто сидеть и ждать, когда демон убьет кого-то еще, или попытаемся хоть что-то сделать, – сказала она.

– Еще можно спуститься с горы в разгар метели, – добавила Уин Дуглас.

Мериам повернулась к Полли.

– Иди в медблок. Пусть Хакан и Фейиз приведут сюда Адама. Только удостоверься, что руки его связаны.

Мистер Авчи снова принялся возмущаться, но Мериам бросила в его сторону испепеляющий взгляд.

– Я услышала твои возражения, Авчи. Потом доложишь своему правительству, если сможешь спуститься с горы живым.

Воздух в проходе стал душным, затхлым и странно теплым. Мериам говорила себе, что это тепло от людских тел – тем более теперь, когда к ним присоединились Фейиз и Хакан. По крайней мере, она пыталась заставить себя в это поверить. По словам Полли, снаружи все еще свирепствовала буря. Она пошла проверить, чем занимаются остальные сотрудники, и обнаружила, что большинство из них сгрудились на втором уровне, вблизи медицинского блока, и только совсем немногие находились внизу. До утра оставалось всего несколько часов, но температура снаружи продолжала падать. На первом этаже на полиэтиленовых стенах уже начал нарастать лед.

Но только не здесь, где среди сгоревших останков демона все еще тлели угли. Ким находилась рядом с отцом Корнелиусом. Пожилой священник стоял на коленях на подушечке, которую принесли специально для него. Перед ним на бревенчатом полу лежал на спине Адам со связанными впереди руками. Второй пластиковой стяжкой были прихвачены лодыжки. С того момента, как его притащили сюда, с лица Адама не сходила дурацкая молчаливая ухмылочка. На лбу сверкали капли пота. Пожелтевшая до цвета старого пергамента кожа маслянисто блестела.

Она посмотрела на него, и в горле ее вырос комок. Она не знала, выйдет ли этот комок в виде крика или потока рвоты, поэтому постаралась его подавить.

– Он еврей, – тихо напомнил Фейиз, подойдя к ней.

– А я мусульманка, – ответила она, почувствовав ложь своих слов.

Возможно, Адам был более иудеем, чем она мусульманкой, но они оба никогда не отличались религиозностью. Они оба были искателями, пытающимися найти истину. При этом она всегда надеялась, что истина поможет раскрыть мистические тайны мира, но Адам хотел прямо противоположного. И вот прямо здесь и сейчас она получает то, о чем мечтала, но самым ужасным способом, который только можно себе представить.

«Здесь очень тепло», – снова подумала она.

Ветер, казалось, не хотел проникать сюда, оставляя холод снаружи. Тепло от тел. Но она знала, что это не так.

Отец Корнелиус занимался отчиткой уже около часа. Молитва за молитвой. Помогать себе он разрешил только Ким Сон, поскольку среди присутствующих лишь она являлась настоящей верующей католичкой. Хакан и Уокер возвышались над Адамом, готовые вмешаться в любой момент, если тот начнет бесноваться. Полли и Уин присматривали за проходами, которые вели в переднюю часть пещеры, чтобы не позволить прервать обряд никому. Мистер Авчи и Фейиз наблюдали за Мериам. Словом, для проведения сеанса экзорцизма подобралась очень странная компания. Даже само слово «экзорцизм» звучало абсурдно, когда Мериам прокручивала его у себя в голове. Естественно, и остальные члены группы не могли не чувствовать его нелепость.

Как тепло. Она бросила взгляд на маленькие искорки, которые до сих пор мерцали в пепле, оставшемся от демона. Ветер рассеял дым, прежде чем перестал проникать внутрь загона. Почти исчез даже запах гари, сменившись чем-то другим – таким, что поначалу она не смогла опознать. Но потом поняла, и это ее поразило. Запах напомнил ей сильный аромат насыщенного черного чая – в тот момент, когда впервые открываешь коробку, наполненную сушеными листьями. Запах сухой, старый, земляной.

– Здесь странно пахнет, – сказала Каллиопа из-за камеры, словно прочитав ее мысли.

Мериам нахмурилась. Каллиопа плачет? Она перевела взгляд с девушки на Адама, потом обратно и только сейчас заметила, как Каллиопа смотрит на него. Странно, что раньше Мериам не обращала на это внимания.

«Ах ты, сучка», – подумала она, но сразу откинула эту мысль прочь, заставив себя сосредоточиться на Адаме. Ревность подождет. Долгие годы Мериам считала, что только она достойна быть в центре внимания, и Адам поддерживал в ней эту иллюзию. Они были партнерами и соавторами, но при этом он всегда оставался по ту сторону камеры. Неужели желание стать «звездой» ослепило ее настолько, что она перестала видеть очевидные вещи?

«Стоп! – сказала она себе. – Думать об этом сейчас бессмысленно. Разберешься в ваших отношениях, когда Адам освободится».

Отчитка тем временем продолжалась.