– Отец Корнелиус, профессор, приступайте к работе, – сказал он и пошел к Ким. – Идем, посмотрим, что там.

Они пошли туда, откуда доносились крики. Учитывая многочисленные загоны, проходы между ними и открытые пространства между уровнями, звук мог многократно отражаться в темных углах ковчега и вводить в заблуждение. Но после того как они достигли задней стены, крики стали громче. Кроме того, теперь было ясно, что кричат разные люди.

Уокер добрался до лестницы первым, беспрестанно думая о том, что может потребоваться его команде, если придется уходить с горы самостоятельно. Как скоро они будут готовы? Сможет ли отец Корнелиус спуститься во время бури? Нельзя ли попросить о помощи курдских проводников? Может, их поведет сам Хакан? Ведь он, кажется, уже решил оставить проект?

Он опустился на колени, заглянул в проем лестницы, которая вела на первый этаж, и немедленно увидел языки пламени. На лице стоявшей неподалеку Мериам отражались оранжевые всполохи. На стенках плясали тени, словно в подводном аду.

– Ким, – сказал Уокер. – Там пожар!

Ким разразилась красочной тирадой, состоявшей сплошь из английских матерных слов. Не дослушав, Уокер стал спускаться вниз. Ким последовала за ним.

– Назад! – рявкнула Мериам.

Уокер спрыгнул с последних трех ступенек и развернулся к ней лицом. Но Мериам обращалась не к нему. Из одного из проходов появилась Полли с огнетушителем в руках, и Мериам преградила ей путь.

– Вы совсем чокнулись? – кричала Полли. – Здесь нет ничего, кроме сухого дерева, и вы разожгли чертов пожар?

Мериам вытянула палец, словно это могло помешать Полли приблизиться.

– В таком случае не давай огню распространиться, но вот это должно догореть! Вы слышите меня? Пусть эта мерзость сгорит!

Ким подошла к Уокеру. Там были и другие люди: Фейиз, мистер Авчи, аспирантка по имени Хлоя, а также Каллиопа, стоявшая в углу и снимавшая все на камеру. Уокер видел отражения всполохов огня на ее объективе.

– Мериам, – заговорил Фейиз, протянув к ней руки, словно в мольбе.

– Нет, – ответила Мериам и тяжело сглотнула, пытаясь остановить слезы. – Только не ты. С тобой я теперь буду говорить в последнюю очередь.

Но больше никто ничего не сказал.

Судя по всему, она развернула труп демона, возможно, облила чем-то горючим и подожгла. Сухие кости выскочили из суставов, куски древней, похожей на папирус кожи скручивались в огне, вверх поднимался черный дым, увлекая за собой пепел. Пламя плясало внутри глазниц и злобно приоткрытых челюстей, превращая череп в подобие фонаря на Хеллоуин. Инфернальные рога стали еще чернее, свет и пламя к ним почему-то не прикасались.

Уокер увидел, что пламя уже охватило бревна, на которых лежал кадавр, и полезло на стену. Полли, Хлоя и Фейиз дернулись вперед, словно пытаясь достичь его одновременно.

– Погодите, – сказал Уокер и проскользнул мимо Мериам.

Она стала протестовать, когда увидела, что он вырывает огнетушитель из рук Полли. После недолгого сопротивления растерянная Полли уступила стальной баллон. Уокер подхватил его и повернулся лицом к скрученным, трещавшим и черневшим на глазах костям демона.

– Мериам права, – сказал он. – Надо дать ему догореть.

15

Кожу Мериам еще покалывало воспоминание о жа́ре. Кадавр лежал на наклонном полу в задней части нижнего уровня ковчега и теперь представлял собой лишь кучку почерневших костей вперемешку с пеплом и тлеющими углями. Угли светились оранжевым, трескались, шипели и темнели один за другим. Рога демона еще торчали из черепа, но бо́льшая часть скелета прогорела до иссохшего каркаса, а некоторые из костей рассыпались полностью.

Кадавр сгорел всего за полчаса, может, даже меньше.

Не кадавр, а демон, напомнила она себе, пристально глядя на тлеющие угли. Как ни странно, душу ее переполняло ощущение праздника. Она поверила в это существо, в его абсолютное Зло. А если Зло на самом деле существует, то существуют ответы и на другие вопросы, которые она задавала себе на протяжении нескольких лет. Детство Адама прошло в непрестанном страхе, который внушила ему бабушка своей верой в злого духа из часов. Он всегда лгал – и себе, и ей, – что эта вера не оказала на него сколько-нибудь серьезного воздействия. Он пытался избавиться от веры, поскольку хорошо помнил, каково ему было в те долгие дни и ночи, которые он провел у бабушки.

А теперь Зло просочилось прямо в него. Словно диббук все-таки проломил дверь в его душу много лет назад, и существо по имени Шамдон сумело этой дырой воспользоваться.

Она отерла слезы грязной от копоти рукой, и ее затрясло.

Одна из темных фигур отделилась от стены ковчега и подошла к осыпающимся дымящимся останкам демона. Это был Уокер. С мрачным выражением лица он поднял ногу, обутую в тяжелый ботинок, и ударил пяткой по лицу демона. Череп не выдержал удара и рассыпался в черный порошок. Взметнулся сноп искр.