Читаем Арарат полностью

Рука Ким мелькнула перед ним, залезла под распахнутый ворот Корнелиуса и сорвала битумный амулет с шеи. Затем кулак с зажатой в нем бечевкой отодвинулся, Ким взмахнула рукой и швырнула блестящий черный осколок изо всех сил далеко в метель – как можно дальше от Первого Лагеря.

Уокер увидел, что глаза священника прояснились, а значит, демон ушел. Осознание того, что он наделал, затопило разум отца Корнелиуса, и старик горько заплакал. Он лежал на земле, а снежинки мягко танцевали у него на лице.

За спиной раздался вой Мериам. Уокер никогда еще не слышал настолько слабого, рваного, полного боли и отчаяния крика.

Адам лежал на земле с разодранным горлом, из которого толчками вытекала кровь. Словно на него напали волки, но бросили свою добычу.

– О господи, – пробормотала Ким.

Легкий снежный вихрь ласкал их всех вместе – как живых, так и мертвых.

Ким проковыляла мимо трупа Адама и подошла к Мериам. Уокер услышал, как она пытается утешить ее, но Мериам не обращала на нее внимания. Она только кричала своему мертвому жениху, просила его встать, говорила, что ему надо жить, что без него все это не имеет смысла.

– Отец, – сказал Уокер, наклонившись к лежащему на снегу священнику.

Ледоруб по-прежнему торчал у него из-под ребер, с противоположной стороны груди вытекала кровь из пулевого отверстия. Но Уокер видел, что эти раны – далеко не худшее, что произошло со стариком. Лицо его было изуродовано настолько сильно и он потерял так много крови, что казалось невероятным, что он вообще добрался до Первого Лагеря. Мороз и потеря крови должны были убить его, но демон стал печью, согревавшей его изнутри, и двигателем, заставлявшим идти вперед.

А теперь этот огонь исчез.

– Отец… – повторил Уокер.

Губы старика шевелились, несмотря на чудовищно разорванный рот. У него получалось издавать только булькающий дребезжащий шепот, почти неразборчивый из-за увечий, но Уокер понял. Отец Корнелиус молился. Эти слова Уокер уже слышал однажды – когда стоял у постели матери возле священника, вызванного в больницу для последнего обряда. Это была отходная молитва, произносимая над умирающими, и теперь отец Корнелиус читал ее для себя.

Уокер молчал, держал старика за руку и молился вместе с ним.

На тот случай, если Бог их все-таки услышит…

Втроем они продолжили путь из Первого Лагеря вниз. Мериам шла между Ким и Уокером. Она шаталась, но изо всех сил старалась держаться прямо. Иногда ей удавалось идти самостоятельно, хотя и не без помощи твердой руки, но порой у нее начинала сильно кружиться голова, ее окутывала тьма, и тогда им приходилось обхватывать ее за плечи и практически тащить на себе.

Разбитые и измученные, они продолжали тащиться вниз, и когда наступили сумерки, они почти подошли к тому месту, где будут стоять грузовики и ходить живые люди. А еще там будет еда.

«Господи боже, еда», – подумала Мериам, ощутив сильный приступ голода.

Снег продолжал падать, но теперь легчайший. Небеса словно дарили красоту в качестве извинения за жестокую метель, бушевавшую на горе.

Пошатнувшись, Мериам остановилась и вдруг стала пытаться отбежать вверх по тропе, оскальзываясь на каждом шагу.

– Стой, – позвала ее Ким, – ты что…

– Там! – панически закричала Мериам, указывая куда-то дрожащим пальцем. – Разве вы… разве вы не видите его?

И они увидели.

В тени рощицы голых деревьев в одиночестве сидел сгорбившийся Хакан. Увидев, как в полумраке поблескивает оранжевый огонек, Мериам почти закричала, но потом поняла, что это вспыхивает и меркнет кончик сигареты. Хакан сидел, ждал их и курил, выдыхая в воздух клубы серого дыма.

Уокер отделился от них, оставив Мериам на попечение Ким. Он вынул пистолет и осторожно приблизился к Хакану.

– Как, черт возьми, ты сюда попал? – рявкнул Уокер.

Хакан склонил голову.

– Я могу задать вам тот же вопрос.

– Покажи шею! Расстегни рубашку и покажи, что ты не носишь этот чертов амулет!

Хакан подчинился, не вынимая сигареты изо рта. Ее оранжевый кончик снова ярко вспыхнул, и в голове Мериам пронеслись воспоминания. Страх увидеть оранжевые глаза одержимого будет оставаться с ней столько же часов, дней или недель, сколько ей удастся прожить.

– Выверни карманы! – потребовал Уокер.

Хакан сделал долгую затяжку, потом встал и выполнил требуемое.

– Ты зря теряешь время. У меня его и не было. Фейиз дал мне один из этих амулетов, но я оставил его в ковчеге. Мне показалось, что в них есть что-то неправильное. Если бы демон захотел меня подчинить, то я не представляю, как кусочек камня…

Он не договорил, предоставив словам повиснуть в воздухе. Мериам захотела спросить, почему Хакан не убедил их в этом еще на горе, до эвакуации из пещеры, но сразу поняла, каким будет ответ. Потому что они не стали бы его слушать.

Уокер опустил пистолет, но убирать не стал.

– Ты нашел Каллиопу? – спросила Ким.

Хакан медленно кивнул. Затем осторожно, чтобы не спровоцировать Уокера, засунул руку в куртку и вытащил наружу камеру Каллиопы. Мериам показалось, что она испачкана кровью, хотя в сумерках об этом было трудно судить с уверенностью.