Каллиопа скользнула по нему взглядом, даже не пытаясь вытереть глаза. Она ускорила шаг, все дальше сходя с тропы. Хакан устремился за ней – злой, как никогда. Адам ожидал, что она остановится, чтобы выплакаться и отдышаться, и затем вернется, но Каллиопа вдруг побежала. Она бежала, оскальзываясь и падая, натыкалась на валуны под мягким слоем белого снега, и он вдруг понял, что она собирается сбежать от них навсегда.

– Черт возьми, Каллиопа! – закричал он, сходя с тропы.

Мериам ухватила его за руку. Ее хватка была слишком слаба, чтобы остановить его, но достаточна, чтобы привлечь внимание. Он повернулся к ней в растерянности и панике. В одиночку, оставшись без проводника, Каллиопа умрет. Даже если ей удастся каким-то чудом добраться до подножия горы, вероятность того, что она найдет убежище, не замерзнув и не умерев с голоду по дороге, была ничтожна.

– Но я должен… – начал он.

– Не должен! – жестко отрезала Мериам.

Чувствуя, как колотится сердце, он взглянул на Мериам, затем отвернулся и стал смотреть, как скользит и карабкается Хакан, пытаясь угнаться за Каллиопой. Снова усилился ветер, и за несколько секунд буря полностью поглотила ее. Они по-прежнему видели Хакана, но Каллиопа исчезла.

– Каллиопа, перестань! – закричал Адам. – Ты не сможешь добраться в одиночку!

Хакан помедлил, вглядываясь в метель, затем повернулся к ним.

– Не сходите с тропы. Второй Лагерь уже близко! – крикнул он. – Отдохните там, но не больше десяти минут, затем идите дальше. Я ее приведу.

– Пусть идет куда хочет, Хакан! – вмешался мистер Авчи. – Проводник нужен и нам.

Но Хакан уже шел, никого не слушая. Адам видел, как он стал скользить, согнув ноги в коленях, лавируя на неровном склоне. Затем, вслед за Каллиопой, Хакан исчез в белом вихре.

– Ненавижу его, – произнесла Мериам, стоя рядом с Адамом.

– Он тебя – тоже.

Они постояли еще несколько секунд, глядя на замерзший пейзаж, на котором хаос из ветра со снегом, казалось, будет длиться вечно.

Затем Мериам взяла его за руку, и они как можно скорее зашагали ко Второму Лагерю.

Всего их осталось семеро, и среди них только Адам, Мериам и Оливьери имели хоть какой-то опыт восхождения на эту гору. Остальным придется полагаться больше на смелость, чем на мастерство.

20

Они остановились за черной скалой, полукругом окружавшей Второй Лагерь, чтобы подкрепиться протеиновыми батончиками и попить воды. Уокеру ужасно хотелось кофе, но никто здесь не стал бы терять время на его приготовление, и прежде всего он сам. Разговаривали они мало, будучи подавленными паранойей, преследовавшей их весь день. Допивая или доедая, они глядели друг на друга с подозрением, затем снова стали собирать рюкзаки. Сначала все смотрели в ту сторону, куда ушли Хакан и Каллиопа, ожидая, что они могут появиться в любую секунду, но прошло десять минут, и почти всем это стало неинтересно. Сегодня на горе́ осталось так много людей, что они уже начали к этому привыкать.

Уокер вынул из пистолета магазин, проверил его и вставил на место. Больше рисковать он не будет.

– Идем, – сказал он, поднимаясь на ноги.

Ким и отец Корнелиус немедленно вскочили. Остальные посмотрели на Адама и Мериам, по привычке считая их за главных. Но Адам стал помогать Мериам, не обращая ни на кого внимания. И по тому, как он держал ее за руку, Уокер понял, что она может не добраться даже до Первого Лагеря, не говоря уже о подножии горы. Какая-то часть его души подбивала бросить всех и вернуться домой, к Чарли. Теперь он будет лучшим отцом – он готов был пообещать это любому богу, который сможет его выслушать. Он будет лучше относиться к Аманде и станет ей надежным другом, раз уж не вышло стать хорошим мужем. Если бросить Мериам (и, черт возьми, священника, ведь отец Корнелиус очень старый и офигенно медлительный!), то он станет лучшим из людей.

Но рассуждения эти не имели смысла. Как он будет лучшим в мире, зная, что оставил этих людей? Как он станет лучшим отцом для своего сына – тем, на кого всегда можно положиться, – если обречет их на смерть?

«А еще ты заблудишься и погибнешь, если с тобой не останется хоть кто-то, кто поднимался на Арарат раньше».

Уокер брел по заснеженной тропе, цепляясь за нее зубьями альпинистских кошек, чтобы не потерять равновесие. Он вглядывался сквозь метель, наблюдал, как Адам и Мериам медленно продвигаются вперед, и убеждал себя, что он не оставил бы их, даже если бы поднимался на эту гору тысячи раз.

«Дело не только в том, что они нужны тебе», – думал он, пытаясь в это поверить.