Читаем Арахнея полностью

Завоеванный македонцами Восток немедля начали заселять греческие колонисты. Самые деятельные элементы греческого общества хлынули в открывшийся перед ними новый неведомый мир: сперва в качестве солдат-наемников, потом в качестве торговцев и ремесленников, а немного позже в качестве ученых и деятелей искусства. Здесь они сделались тем привилегированным слоем населения, на который опирались македонские монархи в своем управлении Востоком. В Египте греки-поселенцы сосредоточивались густой массой в Александрии и ее окрестностях, в державе Селевкидов расселялись по широкой сети новооснованных по греческому образцу городов, покрывших всю Малую Азию, Сирию и отчасти Вавилонию. Эти островки греческой цивилизации в океане цивилизации восточной объединяли выходцев из самых разных частей греческого мира; их связь с прежней родиной была уже утрачена, с новой — еще не закреплена, и потому они жили не интересами общины, а сугубо личными и кружковыми интересами. В этих условиях языковые отличия между разноплеменными греками быстро стерлись: вместо прежних четырех диалектов[42] установился «общий язык» — койне, развившийся из аттического диалекта (официального языка македонской канцелярии) под слабым влиянием ионийского. Быстро стирались и культурные различия: во всех греческих поселениях установилась единообразная двухстепенная образовательная система — начальное обучение чтению, письму и счету, затем среднее образование в гимнасии (физическое воспитание) и у «грамматика» — чтение и толкование классических писателей. (Прохождение такого курса обучения приобщало человека к привилегированному «эллинскому» обществу. Именно так эллинизировалось и местное восточное население.)

Таким путем греческий мир вступал в новый период своей истории, который в отличие от предыдущего периода — «классической эпохи» или «эллинства» получил название «эллинистической эпохи» или «эллинизма». Началом эллинистической эпохи считается завоевание Ближнего Востока Александром Македонским (324 г.), концом — полное установление римского владычества над восточным Средиземноморьем к 30 году до н. э.

Эллинизм распространялся по всему Ближнему Востоку, активно воздействуя на малоазийскую, сирийскую, египетскую, еврейскую, вавилонскую и иранскую культуры, и сам конечно же подвергался интенсивному воздействию этих древнейших культур. Причем в культуре господствующих классов доминировало влияние эллинства на Восток, а в культуре низших классов — Востока на эллинство.

Эпоха эллинизма предоставила в распоряжение греков несметные богатства персидских царей, усовершенствовала сельскохозяйственную и строительную технику, многократно расширила сеть торговых связей. Материальный уровень жизни резко повысился. В новых великих державах грекам жилось сытней, комфортней, чем в скудной простоте классического полиса. Однако за материальное благополучие пришлось заплатить неведомым жителям полиса душевными тревогами: ведь в новых державах человек был уже не гражданином, а подданным, и его политическая жизнь определялась уже не его собственной волей, а зачастую прихотью новоявленных владык, правящих на манер восточных деспотов.

Все это, несомненно, нашло отражение и в развитии эллинистической культуры, особенно в изобразительном искусстве, которое теперь стало всемерно поощряться и поддерживаться правящей элитой, обеспечивая зодчим, художникам и ваятелям крупные заказы. Заказчики — цари, вельможи, богатые промышленники и купцы — желали украшать свои чертоги, парки, гробницы художественными произведениями, как можно более похожими на те, что почитались совершенством во времена Александра Македонского, когда творили такие гении поздней греческой классики, как гениальные скульпторы Лисипп и Пракситель или выдающийся мастер монументальной живописи Апеллес. По мнению авторитетных искусствоведов, искусство эллинизма являлось лишь отблеском искусства классической эпохи. В большинстве своем художники эллинизма не искали нового, предпочитая идти проторенными путями. Проще было, скажем, в угоду традициям, изваять статую, которая смотрелась бы не хуже творения кого-либо из прославленных, нежели в муках творчества искать свое оригинальное решение. Этот путь неизбежно приводил к прямому заимствованию ранее найденной формы, то есть к академизму, или к эклектизму, то есть сочетанию отдельных черт и находок творчества различных мастеров, что, благодаря высокому качеству образцов, порой позволяло создать произведение эффектное, даже внушительное, однако лишенное единства, внутренней цельности. Такое творчество не способствовало выработке собственного полноценного художественного языка, созданию собственного стиля. Тем не менее эллинизм подарил человечеству такие шедевры, как прославленная «Венера Милосская», в царственно-величествнном образе которой прославлена пленительная женственность дочерей Эллады, или поражающий строгой гармонией форм скульптурный портрет прекрасной и мудрой Арсинои II[43], чей образ навеян древнейшими традициями памятников заупокойного культа фараонов.