Радостно, точно ему возвратили его утерянную молодость, немедленно отправился Архиас в сопровождении домоправителя Грасса в столь любимую им Александрию. Там нашел он опять неутомимую, вечно оживленную деятельность и жизнь, македонский совет, рынок, разнообразную и увлекательную беседу, едкое острословие, знакомые и любимые памятники искусства — одним словом, все, чего ему, несмотря на любовь и счастье близких, так не хватало в Пергаме и к чему он всем сердцем стремился. В течение двух лет он наслаждался всем этим, но, побывав однажды в царском дворце, где были выставлены вновь присланные произведения пергамских художников, он вернулся домой в сильном волнении, и какое-то беспокойство овладело им. Он, подобно другим, любовался произведениями Мертилоса, изображающими сельские сцены. Но произведение, которое его поразило и затронуло, как ни одно другое, большая группа из мрамора «Похищение Прозерпины», было изваяно Гермоном. Его родительское сердце узнало в образе Деметры черты горячо любимой Дафны, а старшая дочь ее Эригона, названная так в честь матери Гермона, была изображена в образе Прозерпины. Какой прелестной показалась ему его внучка: сколько женственности и красоты было во всей ее фигуре! Ни одна статуя не производила такого впечатления на этого старого любителя и знатока искусства. Грасс слышал, как его господин не раз громко произносил среди ночи имена Дафны и Эригоны; поэтому его не удивило, когда на следующий день ему был отдан приказ приготовить все к скорому отъезду. Но большая радость наполнила его верное сердце при этом известии, потому что Гермон, Дафна и их дети были для него дороже всех наслаждений столицы.

Несколько недель спустя вернулся Архиас к своим в Пергам и уже больше никогда не покидал их, несмотря на то что дожил до глубокой старости и мог еще видеть и восхищаться первыми произведениями старшего сына Дафны и слышать, как восхваляли их другие. Этот внук Архиаса стал впоследствии учителем целого поколения художников, создавших те произведения пергамского искусства, при виде которых невольно возникает вопрос: откуда и почему проявились в этих произведениях те качества и особенности, которыми они так резко отличаются от всех произведений греческого искусства? Не был ли прав Гермон, когда так упорно боролся за избранное им направление в искусстве, к которому мы возвращаемся в наши дни? Наука и искусство идут теперь по этому пути; они должны пойти и, наверно, пойдут и дальше в том же направлении. Мысли же, высказанные Гермоном, не утратили значения и в наши дни:

«Мы должны оставаться верными служителями правды, но в ней одной не найдем мы ключа к святилищу искусства. Кому Аполлон — бог света и чистоты, а также музы — подруги вечной красоты не откроют туда доступа, для того двери его останутся навсегда закрытыми, как бы сильно и настойчиво он ни стучался в них».

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Роман «Arachne» опубликован в 1897 году. Это последнее крупное художественное произведение Георга Эберса. Оно открывает цикл из трех романов о Египте времен династии Птолемеев, царствовавших с 305 по 30 годы[39].

Вторая половина IV столетия озарена деяниями Александра Македонского (356-323). Начав свои походы с нападения на Персию в 334 году, гениальный полководец за какое-то десятилетие создал невиданную до той поры евразийскую империю, простиравшуюся от Дуная до Месопотамии с севера на юг и от Нила до Ганга с запада на восток. Александр воцарился в Вавилоне как наследник персидских царей. Там и настигла его неожиданная смерть от лихорадки. Началась борьба за раздел обширнейшей державы Александра между диадохами[40] — бывшими сподвижниками великого завоевателя. Главнейшие полководцы-диадохи сначала сделались сатрапами[41] полученных при разделе областей, а несколько позже — монархами. Таким образом возникли три больших государства во главе с македонскими династиями: царство Птолемеев в Египте со столицей в Александрии, царство Селевкидов в Сирии, Вавилонии и Иране со столицей в Антиохии и царство Антигонидов в Македонии со столицей в городе Пелла. По-прежнему раздробленная на мелкие полисы (города-государства) и локальные полисные союзы Греция оставалась как бы на периферии этого новообразованного мира и перестала играть активную политическую роль.