Читаем Арахна полностью

Я вновь окунулся в разгоряченную и дымную атмосферу бара, где мои товарищи, устав от карточной игры, вели какой-то тихий разговор. Только тогда я заметил странного пожилого незнакомца, сидевшего в одиночестве у окошка в дальнем конце помещения. Окно было открыто, и он невидящим взглядом смотрел на улицу, отрываясь от своих мыслей лишь для того, чтобы выдохнуть большой клуб дыма. Я сел рядом с товарищами и вопросительно глянул на старика.

— Пришел минут пять назад, — сказал один.

— Кто он такой?

— Какой-то ненормальный, похоже. Сидит и почти не шевелится.

В баре в это время были только мы и старик.

— На что он уставился? — спросил кто-то.

— На Пайкс-пик[11], думаю, — ответил Ватсон, тот самый, кто назвал старика «каким-то ненормальным».

Хотя мы говорили тихо, «ненормальный», как видно, услышал наш разговор. Он повернулся к нам и нахмурился. Затем снова отвернулся, вернувшись к своему бдению. Ватсон со значением постучал себя пальцем по лбу. Разговор перешел на другую тему, после на третью, и наконец мы заговорили об американских обычаях и нравах, Америке в целом и американской природе и ландшафтах.

— Интересно, кто первым взошел на Пайкс-пик? — спросил Ватсон, обводя нас глазами.

— Не Пайк, это точно, — ответил кто-то, где-то об этом читавший. Кажется, Нортон. — Говорят, это был… Эй, ребята, смотрите!

Незнакомец поднялся с места и медленно, крадущейся походкой приближался к нам. Его глаза были странно расширены. Когда он подошел, мы машинально повернулись к нему. Перед нами стоял громадный человек ростом намного выше шести футов. Ему не могло быть больше пятидесяти лет, хотя выглядел он на все шестьдесят.

У него были седые и довольно длинные волосы. В молодости он был, очевидно, хорош собой, но сейчас его лицо, шея и руки были изуродованы бесчисленными запавшими пятнами, которые чем-то отдаленно напоминали оспины. На нем была старая грязно-коричневая одежда, шапка из енотовой шкуры, прочные ботинки и кожаные гетры.

— Кто, вы сказали, первым взошел на Пайкс-пик? — спросил он грозным и звучным голосом. Он опустился на стул напротив меня и, глядя мне прямо в глаза, с подчеркнутой важностью поставил локти на стол и оперся подбородком о кулаки. Нортон, которого он прервал, пришел на помощь.

— Если не ошибаюсь, это был…

— Я побывал там первым! Но вы-то, небось, не знаете о нашем восхождении?

— Я знаю только то, что читал и что мне рассказывали, — ответил Нортон.

— А вы бывали на Пайкс-пике?

— Да.

— Значит, побывали на вершине?

— Да.

— И что вы заметили? Что вас больше всего поразило там, на высоте пятнадцати тысяч футов?

— Хм… Вид был замечательный.

— Да-да, я знаю — замечательный, великолепный, восхитительный вид. Но что еще вы видели?

Незнакомец помолчал.

— Нет, он должен быть там… — пробормотал он, — ну конечно, он еще там… обязан быть там… Кто мог его забрать, унести… скажите мне! — громко произнес он.

Нортона вдруг осенило. Он клянется, что до сих пор не знает, как пришел к этому озарению.

— Вы имеете в виду камень?

Выражение лица незнакомца мгновенно изменилось, и он обвел нас вполне разумным взглядом.

— Так камень там? — нетерпеливо спросил он, подавшись вперед.

— Ну конечно, камень там, — одновременно ответили Нортон и Ватсон.

— Кому бы понадобилось его уносить? — добавил Ватсон, бросив на нас многозначительный взгляд и сдерживая улыбку.

Несчастный полоумный бродяга возбудил наше любопытство. Нортон решил его успокоить.

— Я могу слово в слово процитировать надпись на камне, — сказал он.

— Пожалуйста! Прошу вас! Что там написано?

— Надпись гласит: «Этот камень воздвигнут в память Уильяма Доукинса, Джеймса Вестона и Уолтера Хиллиера, пионеров Пайкс-пика, которые были съедены горными крысами[12] в попытке покорить эту вершину».

— Ага! — воскликнул он с большим облегчением. — Рад, что камень там, очень рад. Вам известно, что случилось с моими друзьями, с этими пионерами?

Он на глазах успокоился, разум будто вернулся к нему.

— Нет. Расскажите, — сказал Ватсон, беспечно выдохнув над столом дым. — Но прежде всего, что будете пить, сэр? И не хотите ли сигару?

— Бренди, — вскричал незнакомец. — Бренди, и я вам все расскажу, все!

Мы сгорали от любопытства. Незнакомец явно не был заурядным бродягой. К тому же он был трезв, а если и тронулся умом, что было очевидно, то знавал и периоды просветления. Сейчас, по всему судя, как раз наступил один из них.

Незнакомец с вызывающей медлительностью набил трубку. Разлили бренди. Мы заметили, что незнакомец наполнил свой стаканчик на три четверти. Луна осветила в это время вершину знаменитого пика, и с нашего места был ясно виден силуэт грандиозной горы. Ватсон указал на нее незнакомцу. По лицу нашего собеседника пробежала странная, горькая улыбка. Мы впервые увидели, как он улыбается. Он вздохнул, но не произнес ни слова и вновь посмотрел на гигантский пик.