Читаем Арабеска зеркал полностью

«Ах, Савранский… Савранский… Теоретик от театра. Все вы понимали тогда, что актера «синтетического» - играющего, поющего, танцующего - гораздо легче найти в музыкальном, чем в драматическом театре. Думаю, и ты разделял ошибочное мнение, что в оперетте работать легче, да и ответственности меньше. А мне кажется, что такой снобизм в отношении оперетты неуместен! Представлял ли ты когда-нибудь, насколько сложна, неоднозначна роль режиссера, балетмейстера, актера при создании современного по эстетике спектакля музыкальной комедии?.. Да что это со мной? Неужели защищаю жанр, имеющий многомиллионную армию поклонников? Оперетта, господин Савранский, - гораздо умнее, глубже, человечнее, чем кажется на первый взгляд. Она доверчиво-наивна, может показаться недостаточно серьезной, но при этом оперетта наделена безошибочным чутьем современности. Она про такие же общечеловеческие ценности, как опера, балет, драматический театр. Только другими выразительными средствами. Не так-то просты бидермайеровский уют «Летучей мыши» Иоганна Штрауса, безумство флирта «Веселой вдовы» Франца Легара. Оперетта - это истинная парижанка - элегантная, сдержанная, изысканная. А с фривольностью перебарщивали чудаки, которым в детстве не сделали прививку от дурного вкуса! Да еще снобы вроде вас - господин Савранский. Чувство меры - вот что характеризует настоящую француженку и ее стиль. Стоит чуть-чуть шагнуть в сторону, сделать лишнее движение, декольте поглубже, форсированный звук - и прекрасное, легкое, как пузырьки шампанского, искусство превращается в низкопробный товар, которому грош цена в базарный день! Знаете ли вы, господин Савранский, как трудно держаться в пределах «золотой середины»?»

Аркадия Павловна так до конца и не поняла, почему сегодня ее настолько раздражила рецензия Савранского, что захотелось выступить адвокатом оперетты. Может быть, потому что перед ее глазами пронеслась залпом прожитая в искусстве жизнь, целая галерея образов: Сильва из одноименной оперетты, Мариэтта в «Баядере» Имре Кальмана, Зорика в «Цыганской любви» Ференца Легара, Арсена в «Цыганском бароне» Иоганна Штрауса, Анфиса в «Сладкой ягоде» Евгения Птичкина… В театре ее памяти - избранные. Ее сердцем избранные. Аркадия Павловна открыла деревянную шкатулку, в которой лежали перевязанные атласной ленточкой письма. Учитель игры… Учитель жизни… Всеволод Сергеевич Горштейн. Ей вновь захотелось перечитать письма, которые ей писал ее Учитель.