Читаем Апология Авена полностью

Ну а теперь мы не будем жалеть денег на авианосцы. Как я узнал из газет. Ну решили и ладно, не спрашивать же нас, на что тратить стабфонд, надо ли строить дороги и бесплатно лечить детей, освобождать ли беременную Бахмину, спасать ли русский фондовый рынок госвливаниями - притом, что 99% населения страны не имело и не имеет никаких ценных бумаг, должен ли бензин дешеветь вслед за нефтью, - это настолько маловажные вопросы, что не стоит ради них устраивать общественную дискуссию.

Мелкие ваще вопросы.

Но я как наблюдатель за процессом течения общественных дискуссий с чувством глубокого и полного удовлетворения могу сказать, что гражданский накал интеллектуальных споров внутри гуманитарной элиты нарастает. И это происходит не на кухнях, как при проклятом застое, но гласно, громко, открыто! И вопросы обсуждаются острые, наболевшие, проклятые, я бы сказал.

Да взять хоть схватку двух титанов - Андрея Васильева (газета «КоммерсантЪ») и Эдика Багирова (сайт Литпром.ру). Второй взял у первого интервью, объяснив: «Лично для меня этот человек - воплощение целой эпохи, личность колоссального маштаба», - по пьянке, пили причем вместе, а после разразился скандал. Кто кому что обещал, надо ли было визировать текст, какие методы работы пидорские, а какие нет, кто платил за выпивку, кто кого при встрече порвет, уволят ли Васю с работы за пособничество свободе слова - короче, кто виноват и что делать, без преувеличений, вечные русские вопросы. Пока я пишу эти строки, может, оппоненты уже сразились на дуэли где-нибудь на Черной речке, и один из них с разбитым носом кричит второму:

- Ну смотри, козел, мы еще встретимся!

«Козел» - это я цитирую их обмен комментами после публикации бескопмпромиссного интервью. Выбрал вот самое безобидное ругательство.

В общем, за общественный накал дискуссии, за бескомпромиссность, за полную неподцензурность я как литературный академик, пожалуй, выдвину это интервью на премию «Большая книга». А то ведь сколько кругом пишется занудных книг, которые читаются только за деньги, профессиональными критиками, - а тут читаешь и не можешь оторваться! И потом еще по телефону обсуждаешь с другими читателями!

Или вот еще дискуссия о классовой борьбе, которая разгорелась не на шутку. Пока только между банкиром Петром Авеном и интернет-сообществом по поводу творчества писателя Захара Прилепина. Но нет сомнений в том, что и сам Прилепин присоединится к дебатам! Хотя вряд ли они, со вздохом сказал себе я, достигнут градуса дискуссии Васильев - Багиров. Это мне обидно как бывшему криминальному репортеру, но как интеллектуалу даже и приятно.

Значит, Петр Олегович наехал на Прилепина за книгу «Санькя», совершенно четко объяснив оппоненту, что банкир ну никак не может любить леваков. Мы, конечно, об этом и так смутно догадывались, а тут про это было сказано со всей прямотой и такой беспощадной ясностью, какой не бывает даже в финансовых отчетах.

Коллега Авен (не в том смысле, что я - банкир, а в том, что он пишет заметки, как и я) меня на самом деле порадовал таким вот пристальным вниманием к литературе, к творчеству, к самовыражению простых провинциальных ребят. А не какого-нибудь раскрученного фигуранта типа Льва Толстого, конченного, кстати, левака, который ходил а хипповом прикиде, цинично пахал землю, предавая тем самым свой класс, и жил в полном соответствии с чуждым лозунгом make love not war, жил причем с прекрасной половиной Ясной Поляны, попирая семейные ценности правящего слоя.

Мы с коллегой Авеном не раз (замечаю я хвастливо) говорили об изящных искусствах, и всякий раз я с хорошо замаскированным смущением замечал, что он читает больше и вдумчивей, чем я! Что - я? «Санькю» я, конечно, прочитал, но не хватило духу сесть и написать даже маленькую рецензию. Лень! Которая происходит-таки, может, и правда от неуверенности в себе. Меня хватило только на то, чтоб найти телефон Прилепина и вызвать его на ковер. Буквально. Ковров там, куда я его вызвал - это ресторан «Золотая Бухара», - полно. А вызвал я по какому праву? Ну, во-первых, как старший по возрасту, а во-вторых, как литературный академик, в связи с чем я хоть и не руковожу русской словесностью впрямую и не помогаю ей ничем, но, тем не менее, суечусь и всячески изображаю озабоченность на манер уполномоченного от райкома партии на посевной.