Телевизор выплескивал сумбурные новости. В Берлине четверть часа назад снова сменилась власть – убитые при штурме города в апреле 45-го советские солдаты захватили рейхстаг, вывесив на нем красное знамя. В Америке развернулась серия скандальных процессов – мертвецы подают в суд, требуя признать за покойниками равные права с живыми. Более того, адвокаты постановили называть истцов политкорректно – не трупами, а термином «новоживой», объясняя, что иначе это явится дискриминацией со стороны «староживых». В самом конце блиц-выпуска в эфир выпустили эксклюзивное интервью с Чубайсом – хмурый политик, с лицом цвета морской волны, вытаскивал из левого плеча четыре перочинных ножа.

– Это какой-то ужас, – жаловался Чубайс. – За последние сутки меня убивали примерно сто семнадцать раз. Я даже кофе нормально попить не успеваю. Целый день с утра до ночи принимаю народных мстителей – достало уже восставать из мертвых. Что за идиотская мода? Официально заявляю – проконсультируйтесь у священников, грешно пользоваться Апокалипсисом для сведения личных счетов. Убийством вы просто погубите свою ду…

За спиной Чубайса мелькнула тень – раздалась автоматная очередь.

По странному совпадению экран померк, окрасившись в черный цвет.

– Добро пожаловать в мир тьмы, – прокомментировал событие Ферри. – Скоро электричество исчезнет во всем мире. Мы приходим в каменный век.

Лимонная комната погрузилась в ночь, но сумрак длился недолго: ярко заискрив, лампочки вспыхнули заново – предусмотрительный хозяин всегда держал в «пентхаусе» дизельный генератор вкупе с запасом солярки.

– Да и пропади оно пропадом, – налил себе виски Кар. – Чем плохи свечи? Дают света, сколько надо, и никогда не слепят глаза. Интересно, кого еще будут убивать сегодня? Ставлю на кон сто евро – придут к Петросяну.

– К Петросяну я бы и сам зашел, – хищно усмехнулся Ферри. – Но говорят, к нему не пробьешься. Не так давно по радио передавали: на квартиру Петросяна явились Утесов и Райкин. Никто не видел, что происходило дальше. Соседи рассказывают о жалобном визге и звуках глухих ударов.

Кар снова потянул пальцы к бутылке, но остановился на полпути.

– Слушай, а куда делся Малик?

– Не знаю, – пожал плечами Ферри. – Покинул меня еще утром. Сказал – домой ему понадобилось срочно съездить. Вышел – и с концами.

– Звякни на мобилу, – резонно посоветовал Кар.

– Да не работает мобила, – с досадой ответил Ферри. – Оператор, видимо, накрылся из-за Апокалипсиса. Надо ему было свою трубу дать, у меня спутниковый… но не додумался. Послушай, что с ним может случиться? Придет, куда денется. Меня больше терзает наш белолицый товарищ. Плохо, что он не взял никого из нас с собой, типа, предпочитает охотиться один, и соратники ему только мешают. Утонченный, гламурный весь из себя – куда деваться. Хотя, понимаю – ему надо марку держать. Noblesse oblige [27] .

Кар залпом выпил виски, в нос ударил запах разбавленного керосина, однако в желудке сразу же потеплело. Он перевел взгляд на полочку, где рядком стояли их совместные фотографии: старых друзей, прошедших огонь, воду и кое-что похуже. Обычные: те, что можно не прятать в испуге в комод, если внезапно заявятся гости. Вот они обнимаются… вот на шашлыках… а эту Малик принес недавно. Прикольная такая фотка… и Малик там снят крупным планом… улыбка, кудрявые волосы треплет ветром, на груди скрещены руки.

Он отвернулся от снимка. Однако что-то заставило его возвратить взгляд.

Догадка обрушилась в ту же секунду – внезапно, как выстрел.

Глава X. Гламурное животное (Четверг, то же время, Отрадное )

Агарес был начеку – он сравнительно легко уклонился от удара. Да и ударом-то это можно было назвать с большой натяжкой. Незнакомец просто протянул к нему руку, словно пытаясь погладить заигравшегося котенка. Встав в боевую стойку, демон покачивался, фиксируя все движения врага.

Молочно-белое лицо незнакомца тронула ласковая улыбка.

– Тебе известно, кто я? – спросил он с изысканной вежливостью.

– Нет, – честно ответил Агарес. – Но предупреждаю – я работаю на Сатану, у меня и справка есть. Ты, сука, даже не представляешь, что с тобой сотворят. Исчезни отсюда, пока я добрый. Я далеко не часто в таком настроении.

– Да мне плевать, – отсутствующим голосом сообщил белокожий .

Не спеша, он двинулся в направлении демона. Понимая, что им ни в коем случае нельзя соприкасаться, Агарес начал отступать вниз по лестнице. Ему требовалось всего пять секунд, чтобы вытащить крис , втиснутый за голенище сапога. Но, увы, сейчас этот отрезок времени – непозволительная роскошь.