Кар поразился, насколько это в точку. Всю прошлую ночь он провел в колебаниях: правильно ли его решение обратиться к помощи человека с молочно-белой кожей, чье захоронение находилось на древнем кладбище? Джинн, выпущенный из бутылки, опасен не только для невесты . Они не имеют над ним никакой власти, а это существо вполне может и передумать. Если же операция сорвется… Второй раз ему ТАКОГО точно не вынести.

– Кар… – негромко прозвучало сзади, и он вздрогнул…

Глава IX. Вкус тлена (То же место и то же время )

За спиной стоял Ферри – в его руках была глубокая тарелка, на дне лежали оранжевые от индийских специй кусочки курицы, запеченные в тандуре [26] .

– Может, пожуешь? Я понимаю, сейчас кушать необязательно, но меня не покидает чувство голода, – пожаловался он. – Наверное, это от нервов.

Кар собирался снова отказаться, но запах еды был настолько восхитителен, что он тут же передумал. Взяв сочный кусочек с тарелки, Кар положил его на кончик языка. Надо скорее успеть прожевать, пока курица не воскресла.

Вкус не удивил его отличием от запаха. Что-то вроде мха, перемешанного с болотной водой. Гниль. Могильная земля. Паутина. Чудесный коктейль. Удивительно, что рестораны Москвы еще вовсю доставляют деликатесы. Продегустировав, за такое блюдо клиенты могут и голову оторвать. Впрочем, фигня. Тысячу раз фигня. Даже эта плесень ему сейчас кажется сахарной халвой. Если белокожий не подкачает, к воскресенью они сумеют выиграть главный приз. И тогда можно расслабиться. Исчезнет все: и кошмар ночных пробуждений, и режущая сердце боль, приходящая с каждым новым утром. Бесполезно кричать в пустоту: «За что?» Никто не ответит. И ни одному психоаналитику не расскажешь о попытках самоубийства, кровавых снах и мертвых телах, безмолвными грудами устлавших его мучительный путь. Стоит на секунду прикрыть глаза, как из липкой тьмы, подобно привидению, являются тысячи одинаковых силуэтов, забрызганных каплями дождя и свежей кровью. Они ничего не говорят – лишь оборачиваются через плечо и смотрят с немым укором. Всю жизнь он не может забыть ЭТИ ГЛАЗА…

Во рту внезапно что-то зашевелилось – Кар с отвращением сплюнул на пол желтенького цыпленка. Наверное, повара счастливы, как никогда, – настоящее безотходное производство. Зарезал курицу, а через час она опять квохчет и просится на вертел. Заметив его перекошенное лицо, Ферри засмеялся.

– Перед тобой главный прикол Апокалипсиса, – визгливо хохотал бородач. – Мы с тобой, коллега, УЖЕ не живые – но ЕЩЕ и не мертвые. Да, нас мучает голод. Но не сможем не то что умереть – даже похудеть. Смешно, люди продолжают жить так, как будто ничего и не случилось. Открываю сегодня газету и вижу рекламу клиники диетологов. На черта диета живым трупам? Да и я сам тоже хорош. Никак не закрою свой собственный бизнес, а ведь уже пора собрать всех сотрудников и объявить им об увольнении. Это не концерн, а питомник кроликов, годящихся только на мясо и шкурки. Представляешь, несмотря на Апокалипсис, никто не высказал мне в лицо гадостей, не вылил горячий чай на голову, не станцевал голым на столе. Или это экономический кризис так всех перепугал, что люди боятся потерять работу даже в условиях конца света? В девять утра сидят на работе, как миленькие, в свежих рубашках с белыми воротничками и тупо носят бумаги мне на подпись. Вот скажи, кому теперь на хрен нужны их чертовы бумаги? Офисный планктон, блин. Последние мозги под кондиционером пролюбили.

Кар пнул ногой пищащий желтый комочек.

– А тебе не жалко все терять, Ферри? – спросил он. – Ты богаче любого из нас. Чего у тебя нет? Все в кармане. И «Норильский никель», и «Сибнефть». Заказываешь чай в ресторане «Пушкин» – даешь официанту десять тысяч рэ на чай. Любая баба – твоя, только свистни. В Куршевеле останавливаешься в гостинице – по минимуму целый этаж снимаешь. Скучно потом не будет?

Ферри бережно снял с языка цыпленка.

– Нет, – внятно ответил он. – У меня все есть – и нет ничего на свете хуже этого. Бедные могут к чему-то стремиться, улучшать свою жизнь. А мне что прикажешь делать? Сидишь и подыхаешь от однообразия. Даже спать ложишься – и то дышишь ненавистью: как прожить новый день? Ощущаю себя Галиной Брежневой или Зоей Чаушеску. Они тоже не знали, что пожелать: золото, деньги, виллы. Но спились от скуки. И все из-за одной паршивой стены . Неужели я это заслужил… то, что со мной сотворили?

Кар не знал ответа на этот вопрос. Он выразил чувства, как мог, – подошел к приятелю и обнял его за плечи. У Ферри не было повода усомниться в его искренности. Они ведь больше чем друзья – родные братья по несчастью.