— Которую я занимать не собираюсь. Я не одобряю такие браки, однако нам нужны законы по легализации подобных союзов. Но нелепо дискутировать на эту тему, потому что законы принимает законодательное собрание, а не суд.

Нат был женат уже в четвертый раз. Шейла искала супруга номер два.

— Кроме того, — сказала она, — разве могут гомосексуалисты подорвать святость брака больше, чем гетеросексуалы?

— Пообещай, что никогда не скажешь этого на людях. Пожалуйста.

— Ты знаешь, что не скажу.

Он потер руки, а потом пробежал пальцами по длинным седым волосам. Нерешительность уж точно не была одним из его недостатков.

— Нам нужно принять решение здесь и сейчас, — сказал он. — Мы не можем терять время. Мудрее всего будет ответить рассылкой.

— Во сколько это обойдется?

— Мы можем сэкономить кое на чем. Я бы сказал, около двухсот тысяч.

— Мы можем себе это позволить?

— На сегодняшний день я бы сказал «нет». Но предлагаю пересмотреть это через десять дней.

— Договорились, но разве мы не можем разослать какую-нибудь тираду по электронной почте, чтобы по крайней мере ответить?

— Я уже все написал.

Ответ состоял из сообщения в два абзаца, отправленного в тот же день по 48 тысячам электронных адресов. Судья Маккарти упрекала Рона Фиска за то, что он уже высказал свое мнение по делу, до слушания которого ему было очень далеко. Если бы он был членом суда, то подвергся бы жестокой критике. Должность требует того, чтобы судья сохранял информацию в конфиденциальности и воздерживался от любых комментариев по текущим делам. Что касается упоминаемого им дела, пока даже не были поданы записки по апелляции. А также не заслушаны аргументы сторон. По состоянию на сегодняшний день суду не было представлено никаких документов. Как, не зная фактов и соответствующего законодательства, мог мистер Фиск или кто-либо еще, раз уж об этом зашла речь, принимать окончательное решение по делу?

Как ни прискорбно, это явилось лишь очередным примером полной неопытности мистера Фиска в делах судебных.

Проигрыши Клита Коули в «Лаки Джек» неуклонно росли, и он по секрету сообщил об этом Марлину как-то вечером в одном баре в Андер-зе-Хилл. Марлин просто зашел проведать кандидата, который, похоже, забыл о гонках.

— У меня отличная идея, — сказал Марлин, пытаясь подвести разговор к истинной причине своего прихода. — В северной части побережья Мексиканского залива есть четырнадцать казино, больших, красивых, в стиле Вегаса…

— Я видел их.

— Точно. Я знаю парня, которому принадлежит «Бухта пиратов». Он будет принимать вас по три ночи в неделю в течение следующего месяца в фешенебельном номере с великолепным видом на залив. Еду будут подавать туда же. Вы сможете всю ночь играть в карты, а днем понемногу заниматься кампанией. Нужно донести ваши взгляды до местных жителей. Черт возьми, именно там живут большинство избирателей. Я могу подогнать аудиторию. Вы будете заниматься политиканством. Вы отличный оратор, и людям нравятся ваши выступления.

Клита предложение явно заинтересовало.

— Три ночи в неделю, да?

— И даже больше, если захотите. Вы просто сами устанете от этого места.

— Только если буду проигрывать.

— Соглашайтесь, Клит. Послушайте, люди, которые вкладывают в это деньги, требуют большей активности. Они знают, что их план трудно осуществить, но в своих намерениях они серьезны.

Клит признал, что идея великолепна. Он заказал еще рома и задумался о прекрасных казино на побережье.

Глава 24

Мэри-Грейс и Уэс вышли из лифта на двадцать шестом этаже самого высокого здания Миссисипи и оказались в обитой плюшем приемной самой большой юридической фирмы штата. Она тут же обратила внимание на обои, хорошую мебель, цветы — все то, что когда-то и для них имело значение.

Элегантно одетая дама у стойки вела себя достаточно вежливо. Младший юрист в стандартном темно-синем костюме и черных туфлях проводил их в конференц-зал, а секретарь поинтересовалась, не желают ли они что-нибудь выпить. Но они не желали. Огромные окна выходили на весь Джексон. Купол местного Капитолия выделялся на фоне остальных зданий. Слева от него располагался Дом суда Гартина, а где-то там на чьем-то столе лежало дело Дженет Бейкер против «Крейн кемикл».

Дверь открылась, и появился Алан Йорк с широкой улыбкой и крепким рукопожатием. Он оказался человеком лет шестидесяти или чуть меньше, низкого роста, коренастым и выглядел несколько небрежно — без пиджака, в помятой рубашке и стоптанных туфлях, что нехарактерно для партнера фирмы со столь косными взглядами. Вернулся тот самый младший юрист с двумя большими папками документов. Обменявшись приветствиями и любезностями, все заняли места у стола.