Читаем Апелляция полностью

Далее она поднимала следующий вопрос: «Почему крупный бизнес финансирует Рона Фиска?» И подробно объясняла: крупный бизнес скупает места в верховных судах по всей стране. Они выбирают в качестве мишени таких судей, как она, стремящихся к здравому смыслу и сочувствующих рабочим, потребителям, жертвам, пострадавшим из-за халатности других, бедным и обвиненным. Самая главная обязанность закона — защищать слабейших членов общества. Богатые, как правило, сами могут о себе позаботиться.

Крупный бизнес через несметное множество групп поддержки и ассоциаций успешно воплощает в жизнь грандиозный заговор, цель которого — резко изменить судебную систему страны. Зачем? Чтобы защитить собственные интересы. Как? Заблокировав двери зала суда, ограничив ответственность компаний, производящих некачественную продукцию, недобросовестных врачей, домов престарелых, где плохо ухаживают за больными, и нахальных страховых компаний. Печальный список был огромен.

Заканчивалось письмо написанным в дружеском тоне абзацем, где она просила избирателей не поддаваться на хитрые маркетинговые уловки. Обычно кампании, проводимые крупными бизнесами при таких гонках, принимают необычайно уродливые формы. Поливание грязью — их любимое занятие. Вскоре изобличающие ее объявления посыпятся как из рога изобилия, ведь ее противники будут неустанно трудиться над этим. Крупный бизнес потратит миллионы на ее поражение, но она верит в своих избирателей.

Барри Райнхарта ответ впечатлил. Его также приводил в восторг тот факт, что юристы-судебники так быстро сплотились и собрали столько денег. Он хотел, чтобы они прожгли все свои деньги. По его прогнозам, кампания Маккарти могла получить максимум 2 миллиона долларов, 90 процентов из которых поступят от юристов-судебников.

А его парень Фиск легко получит сумму вдвое больше.

Его следующее объявление, которое опять же разошлют по почте, станет ударом исподтишка и будет доминировать на протяжении всей кампании. Следует выждать неделю, чтобы улеглась пыль после первого обмена пинками.

Письмо исходило непосредственно от Рона Фиска, было написано на бланке кампании с фотографией прекрасного семейства Фиск наверху. Зловещий заголовок звучал так: «Верховному суду Миссисипи предстоит вынести решение по вопросу однополого брака».

После теплого приветствия Рон тут же приступал к рассмотрению вопроса. В деле Мейерчека и Спано против округа Хиндс участвовали двое геев, желающих пожениться, и Верховный суд должен был принять по нему решение в следующем году. Рон Фиск — христианин, муж, отец, юрист — выступал категорически против однополых браков и был готов привнести свои непоколебимые убеждения в Верховный суд. Он осуждал такие союзы, считая их ненормальными, греховными, противоречащими прямым указаниям Библии и подрывающими устои общества на многих уровнях.

На середине письма он впутывал в перепалку хорошо известного преподобного Дэвида Уилфонга, всенародного крикуна с огромной аудиторией на радио. Уилфонг клеймил подобные действия, утверждая, что они извращают законы страны и заставляют граждан прогибаться опять же под желания кучки аморальных людей. Он обвинял во всем либеральных судей, которые через постановления воплощают в жизнь собственные идеи. Он призывал приличных и богобоязненных жителей Миссисипи, «саму душу библейского пояса»,[13] избирать людей, подобных Рону Фиску, и таким образом защищать священные законы своего штата.

Тема о либеральных судьях обсуждалась вплоть до конца письма. Фиск закончил очередным обещанием стать голосом консерватизма и здравого смысла для людей.

Шейла Маккарти читала письмо вместе с Натом, и ни он, ни она не знали, что делать дальше. Ее имя ни разу не упоминалось, но в этом не было необходимости. И уж конечно, Фиск не обвинял Клита Коули в том, что тот либерал.

— Это убийственно, — сердито сказал Нат. — Он уже заявляет о деле так, словно сам будет его рассматривать, и, чтобы «забрать его назад» или хотя бы ответить, тебе нужно полить геев грязью еще хлеще, чем это делает он.

— Я не буду этого делать.

— Знаю, что не будешь.

— Члену суда или кандидату на место в суде не подобает говорить о том, как он или она решит предстоящее дело. Это просто ужасно.

— И это только начало, дорогая.

Они сидели в тесной кладовке, которую Нат называл своим кабинетом. Дверь была закрыта, их никто не слышал. Дюжина добровольцев занимались чем-то в соседней комнате. Постоянно звонили телефоны.

— Не уверен, что на это нужно отвечать, — сказал Нат.

— Почему?

— А что ты скажешь? «Рон Фиск ведет себя подло»? «Рон Фиск говорит о том, о чем не следует»? В итоге получится, что ты ведешь себя злобно, это позволительно только для кандидата-мужчины, но не для женщины.

— Это несправедливо.

— Единственный вариант ответа — это не признать то, что ты выступаешь в поддержку однополых браков. Тебе придется занять позицию, которую…