Дело идет к созданию мировой валюты. Формируется якобы единое мировое правовое пространство, и уже можно вполне судить лидера любого государства, которого Мировое правительство сочтет виновным. Но самое главное — под флагом «свободной торговли» мощные монопольные структуры 500 мощнейших корпораций США и нескольких десятков транснациональных компаний с пропиской в Европе и Японии быстрыми темпами уничтожают неконкурентоспособных в сравнении с ними объединения национальных производителей и банков, как в Европе, так и в странах с формирующейся рыночной экономикой. Россию просто на западные рынки не допускают ни с чем, кроме сырья. А, если и пустят, то в обмен на такие уступки, после которых Запад все равно остается в выигрыше.

Пример с попыткой Сбербанка купить «Опель» у «Дженерал моторс» в этом плане более чем показателен. Так что мечты президента Медведева об инновационном прорыве за счет нанотехнологий и даже о поставках их за большие деньги на Запад — это иллюзия. Зависимость от Запада столь велика теперь, что это угрожает самому существованию Российского государства, связывает его лидеров по рукам и ногам. А ведь именно они должны противостоять продолжающемуся «великому ограблению» нового тысячелетия. Лидеры посткоммунистической России не особенно этому ограблению и противились. Россию сдавали так же, как сдали Советский Союз. Вполне возможно, что она бы уже перестала существовать, распавшись на мелкие уделы, и мало кто мог этому воспрепятствовать в первые годы после развала СССР. Но Запад и до сих пор не готов к тому, чтобы поглотить и «переварить» бывший Советский Союз, прежде всего Россию, даже по кускам. Слишком большие куски. Подготовка к этому только началась вместе с началом глобализации и интернетизации человечества. В этом сценарии — балканизация РФ по типу Югославии — один из вариантов поглощения. Судьба русского народа в этой перспективе незавидна. Не случайно одновременно с началом «демократических» реформ был запушен механизм его искусственного геноцида, в результате чего Россия теряет примерно один миллион человек русских в год.

Очевидно, все гораздо серьезнее и куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. Вот почему сегодня у нас так востребованы «русская идея» и русское национальное государство, которое возьмет ее за основу.

«Русский вопрос» к концу XX века стоит очень недвусмысленно: быть нашему народу или не быть? — говорил А.И. Солженицын. — Да, по всему земному шару катится волна плоской, пошлой нивелировки культур, традиций, национальностей, характеров. Однако сколькие выстаивают против нее без пошата и даже гордо! Но — не мы… И если дело пойдет так и дальше — то еще через век слово «русский» как бы ни пришлось вычеркивать из словарей. Из нынешнего униженного, потерянного состояния мы обязаны выйти — если уж не для себя, то в память предков и ради наших детей и внуков» (А.И. Солженицын. «Русский вопрос»).

Призыв Солженицына к сбережению народа русского, как никогда, актуален. Поддерживая его целиком и полностью, замечу, однако, что простым физическим сбережением наш народ не спасти. Солженицын, конечно, имел в виду и духовное сбережение нашей нации, сбережение ее традиций, обычаев и ее культуры. Сберечь надо и Россию, как наше национальное государство, не допустить ее «балканизации», не дать ее ввергнуть в водоворот «оранжевых революций». Задача нынешнего поколения русских людей — сберечь, во что бы то ни стало русскую цивилизацию.

Что делать?

Задачи, как говорили в советское время, поставлены, цели определены. Создать русское национальное государство. Совершить технологический рывок и сделать Россию передовым высокоразвитым государством с мощной экономикой и мощными вооруженными силами, со здоровым и растущим населением. Без этого нельзя сберечь ни русский народ, ни русскую цивилизацию. Но кто все это будет делать? Да и веры в то, что Россия все же воспрянет и согласно предсказанной ей судьбе (Ванга и другие) достигнет своего небывалого величия в Эру Водолея уже в ХХI веке, все меньше.

Руководитель Института проблем глобализации Михаил Делягин в ходе круглого стола «Что ждет Россию: процветание или катастрофа?» (декабрь 2010 г.) дал, пожалуй, самый мрачный прогноз: