Читаем Антикварный плут полностью

– Я… я видел ее саму. Лидию! Она стояла у окна! Я сам следил за квартирой, сам продумывал, как достать скульптуры. У меня заказы на миллионы! И она была там. Она была! Она… она инсценировала свою смерть, сделала так, чтобы все в нее поверили. Лидия смогла бы так сделать – обмануть всех, заставить поверить в ее смерть. Но зачем? Зачем? У нас ведь так хорошо все шло! А?

Взгляд у Горюцкого стал совсем стеклянным, он в безумии вращал глазами и крутил головой по сторонам:

– Она… она вас подослала? Да?! Это Лидия?! Она здесь? Зачем… зачем она прислала полицию? А? Что она хочет? Уничтожить меня? За что? Я ведь был в нее влюблен, глупый мальчишка, она же мной, как собака – косточкой, играла. Если бы не она, то я не стал бы заниматься подделками. Дальше бы творил никому не нужные скульптуры. Жил бы в нищете, но без вечного страха. Он каждую ночь меня мучает, я не могу уснуть, я боюсь потерять все. Нет радости никакой от этих денег. За что, за что она так со мной? За что сделала таким несчастным? Она ведь знала, знала, что эти деньги принесут несчастье. Она все всегда знала, всегда! За что она наслала мне это все? Лидия, за что ты меня мучаешь?!

Речь бандита становилась все больше и больше похожей на бред. Мужчина крутил головой, согнувшись над краем лодки. Он захлебывался в стонах и рыданиях, дергаясь всем телом в спазмах истерики. Гуров не выдержал и крепко выругался. Да что это такое! То Исаева бредит привидением, теперь этот мошенник рыдает о каких-то мучениях из-за мертвой Лидии. Все его свидетели больше напоминали безумцев в палате психиатрической больницы, чем хитрых расчетливых преступников. Он прошел в воду по пояс, оторвал от лодки рыдающего Горюцкого и выволок того на берег. Словно мешок с мусором, мокрый бандит осел у самой кромки, дальше продолжая завывать и плакать. Лев решил, что Иностранец безопасен в таком состоянии, поэтому попытался взобраться на склон, чтобы прикинуть расстояние до завода. Ему придется как-то конвоировать обратно пойманного беглеца, потому что без телефона не подать сигнал ребятам. Теперь, в мокрой одежде, он уже не чувствовал тело от холода, пройти самому и еще протащить преступника по дороге в полкилометра казалось сейчас чем-то нереальным. Но надо двигаться, скрутить рыдающего Горюцкого и вести по той же тропинке, что привела их к озеру, а потом сдать наряду полиции. После укола успокоительного Иностранца можно будет допросить уже под протокол, допросить еще раз, потому что эту сумятицу и сумбур, что выдал обезумевший от холода и страха Горюцкий, сложно назвать показаниями. Сейчас стало ясно, что Лидия оказалась мошенницей, которая ловко подделывала знаменитые скульптуры и выдавала их за копии, пропавшие во время войны. Она была главарем и организатором всей схемы до самой смерти, а дальше… Дальше все казалось абсолютно ненормальным: какой-то старик, который имел доступ к ее мастерской; видение в окне; необычные звуки в пустой квартире, что напугали даже прожженных бандитов. Гуров вспомнил слова Зимина, что любое явление имеет под собой реальную основу, физический источник, что не бывает привидений или демонов. Как вдруг тело само отреагировало на шум за спиной. Рыдающий Горюцкий нашел в себе силы, схватил весло в обе руки и кинулся на своего обидчика. В последнюю секунду оперативник, почуявший кожей опасность, увернулся от удара. Правда, ребро лопасти вскользь все же прошло по предплечью, и руку пронзило адской болью. Лев вскрикнул, упал на колени. Тут же он сжался в клубок и прокатился под ноги напавшего. Иностранец неловко взмахнул руками, качнулся назад и завалился с высоты всего роста, так что шею и руку ему неловко вывернуло. Возле воды мужчина задергался от боли, зашелся в громком крике из-за сломанной руки. Лев не торопясь подошел поближе, плечо горело огнем, наливаясь все сильнее болью:

– Живой?

– Врача, врача, я ног не чувствую, – хрипел Горюцкий.

Опер остановился в раздумьях. «Что, если бандит опять притворяется, устроил театр одного актера? А как только отвернешься, кинется снова с веслом или палкой». Оставить его здесь и идти за помощью – опасно. Правда, тащить на себе тоже не получится. После удара рука повисла как плеть, да и сам Горюцкий лежит неподвижно, как сломанная кукла. У него даже ноги не дергаются от судорог или попыток пошевелиться. Очень похоже на перелом позвоночника. Гуров нерешительно стоял над неподвижным телом, пытаться поднять стонущего Горюцкого было страшновато. Если травма настоящая, то вывозить его придется с берега на специальных носилках и сразу в больницу на долгие месяцы. Опер сделал шаг назад, высматривая, не идет ли помощь, отчего захваченный бандит пришел в ужас: