Читаем Анти-Зюгинг полностью

— После вынесения Конституционным судом решения об указах Ельцина, а фактически о дальнейшей судьбе партии, — продолжил он свой рассказ, — то есть после отмены антиконституционного запрета партии, ко мне подходят товарищи и говорят: «Надо посовещаться по очень важному вопросу. Прояви внимание, прими участие. Речь идет о возрождении российской компартии. Есть списочек...» Я посмотрел — там все эти личности были поименованы. Собрались на совещание обсудить, что делать: возрождать, восстанавливать, воссоздавать или создавать. Об этих понятиях спорили. Был Полозков, был Зюганов, Пригарин, Тюлькин, Анпилов, кто еще не помню, ну и мы, депутаты, тоже были. И еще несколько товарищей с мест. Решался вопрос — как заявить образование российской компартии, чтобы всем было все понятно. Ну, конечно, сразу начался раздрай: Тюлькин агитировал в свои ряды, Пригарин — в свои, Анпилов — в свои, Крючков — в свои. Каждый в свой огород. Поднялась одна женщина из Красноярского края и говорит: «Что вы тут ерундой занимаетесь? Если мы создаем одну партию, то о каких организациях, оттенках, тонах, полутонах может идти речь? Давайте создадим одну организацию, и пусть все вольются в нее». Тут же все вожди стали дистанцироваться, каждый не хотел идти в подчинение к другому.

Тогда я встал и говорю: «Вношу предложение — купить первую страницу газеты «Правда», напечатать на ней короткий текст, но очень крупными буквами: «Коммунисты, объединяйтесь!» — и поставить все наши фамилии. Послушаем реакцию людей, а потом создадим оргкомитет, исключительно из молодых, боевых, не скомпрометированных участием ни в каких сомнительных событиях. В нем не должно быть нас — ни Зюганова, ни Полозкова, ни Саенко, ни Купцова — никого. Наша святая обязанность создать новую, молодую партию, которую бы не обвиняли и не отягощали последствиями чьей-то деятельности. Давайте так поступим». На меня как обрушились!.. Я тогда сказал: «Черт с вами, делайте, как хотите, но все плохое будет увеличено и переложено на молодых ребят. И мы умрем стариками в этой партии, на ее руинах — кто героически, кто — нет».

На восстановительном съезде в пансионате на Клязьме я присутствовал как сопредседатель Фронта национального спасения, как гость. Посмотрел — Боже мой, какие люди собрались! Они в 91-м году, хвосты поджав, бежали куда-то, в кустах попрятались, а теперь такими храбрецами вылезли оттуда, такими смелыми, аж жуть. До этого я их видел дважды. Один раз в Конституционном суде. Когда надо было подавать запрос, то сделать это отказались все лидеры. Тогда мы с Ваней Рыбкиным сподобились, быстренько создали Соцпартию (я, правда, предлагал: «Давай, Ваня, создадим РСДРП!») и от ее имени подали исковое заявление в Конституционный суд. Ваня Рыбкин потом решил Соцпартию продолжить, но мы-то ее создавали исключительно для подачи запроса в Конституционный суд. А когда я пришел на его заседание, оказалось, что меня даже в список выступающих не включили, они все уже повылазили откуда-то, уже все герои. Эти друзья уже прямо отталкивают меня своими задами и копытами, я не могу туда зайти. Что, думаю, творится? Что происходит? Вот это дела! Словом, меня еле-еле пустили на заседание Конституционного суда. И кто бы вы думали? Эти же самые функционеры из руководства бывшей КП РСФСР.

Так вот, второй раз всех этих деятелей я увидел на учредительно-восстановительном съезде. В момент всех тяжелых событий их почему-то не было видно. А как нужно что-то делить, где-то засветиться и увековечить себя, они тут как тут. Конечно, на учредительном съезде было много интересных молодых людей, новых имен, но непосредственное окружение — как будто все бойцы со старыми ранами, только неизвестно, где они их приобрели. Мне было сделано предложение войти в руководящий орган, но я сказал: «Как я могу войти, если я не член вашей партии, не член КПРФ. Я член КПСС и все, и билет мой в колхозе, в Курском районе, потому что мы всех секретарей поставили на учет в колхозные первички. Там моя учетная карточка. Поэтому не могу быть с вами (правда, я сказал покруче: «Я бы кое-что не стал делать с вами на одном гектаре»). А вот посоветовать хочу: возьмите в свои руководители Светлану Петровну Горячеву, которая хоть иногда будет вам поддавать, когда станете дрожать мелким ознобом». Они ее в ЦК избрали, но, в конце концов, не стерпели ее прямоты и откровенного мнения о лидерах»

— Геннадий Васильевич, о том, как Зюганов вел себя в сентябре-октябре 1993 года, ходит много разговоров. Что известно вам о его поведении в те дни? — задала я Саенко еще один, давно интересовавший меня вопрос.