Читаем Анти-Авелин полностью

– Мне надо поговорить с каждым из вас в отдельности, – с раздражением попросил Петрович.

– Прекрати! – цыкнул на тетю Груню Борис Ким и вышел из кабинета.

Тетя Груня, отняв ладони от лица, зашмыгала носом в цветастую тряпочку.

– Что вы можете рассказать о произошедшем ранним утром убийстве?

– Меня разбудил стук в дверь и крики.

– В котором часу это было?

– Около пяти утра. Было еще темно.

– Так. Продолжайте.

– Я накинула халат и выбежала в коридор. Там, около двери в холл, толпилась прислуга. Я приказала дать мне пройти и увидела хозяйку с хозяином и Назиру.

– Назиру?

– Да, горничную, которая убирается в холле первого этажа.

– А остальная прислуга где была в это время?

– В коридоре служебных помещений.

– Почему они не вышли в холл?

– Им запрещено, без особых распоряжений. За каждым работником в этом доме закреплены помещения, в которых он может находиться. Это сделано для того, чтобы не крали. Если работник переступает границы своей территории, то его увольняют.

– А вы можете передвигаться по всему дому?

– Конечно, я и Борис.

– Во что был одет хозяин дома?

Этот вопрос явно застал тетю Груню врасплох. Она тщетно искала ответ на него у себя под ногами.

– Красный шелковый халат поверх черных брюк и белой рубашки, – помог Петрович тете Груне.

– Да, – согласилась она.

– И красный шейный платок под воротом рубашки.

– Да, – согласилась и с этим тетя Груня.

– Он что, в этом спит?

– Почему?

– Как такая тщательно подобранная одежда могла оказаться на человеке, выбежавшем в пять утра на крики о помощи?

– Наш хозяин всегда элегантно одет.

– Допустим.

– Во что была одета хозяйка?

– Как обычно, в брюки и свитер.

– Она всегда так ходит по дому?

– Нет, она так одевается, когда работает в саду.

– В темноте?

– Ну, или гуляет по саду.

– В пять утра?

– У богатых свои причуды.

– Пусть будет так. Где в это время был Борис Ким?

– В зале, возле трупа. Он первый прибежал на крики хозяйки. Одет он был в форму, принятую для прислуги в этом доме, и Назира – тоже.

– Спасибо, что избавили от лишних вопросов. Что было дальше?

– Очень быстро приехала полиция. Следом за ними вошли люди в штатском. Потом еще. Все было, как в кошмарном сне. По дому ходили посторонние, что-то искали.

– Как себя вела хозяйка?

– Она успокаивала Назиру, держала ее за руку. Потом я отвлеклась, какой-то господин задавал мне вопросы. Было уже светло, когда я посмотрела через стеклянные двери в сад. По дорожке сада бежала хозяйка, за ней двое мужчин, один схватил ее за руку, она вырвалась и упала, ее подняли, – тетя Груня затеребила в руках цветастую тряпочку.

– В котором часу начинается рабочий день у прислуги?

– В пять тридцать подъем, до шести все выходят на свои рабочие участки.

– Вы встаете вместе со всеми?

– Обязательно, я руковожу работой персонала.

– Почему в это утро Назира оказалась в холле раньше времени?

– Она нуждалась в деньгах, у нее была подработка на кухне, для этого ей необходимо было заранее сделать свою основную работу.

– Иннокентий Петрович, можно вас? – в дверном проеме стоял лысоватый мужчина в очках и белом халате.

Петрович отозвался на просьбу, понимая, что этот человек – тот самый специалист из института имени Сербского.

– Лунин, психотерапевт, вас предупреждали, – представился он.

– Да.

– Я сделал свою работу, вы можете перемещать пациентку, куда вам необходимо. У меня будет только одна рекомендация: не задавать ей вопросы в привычной для нее обстановке. Иначе она может скатиться в прежнее эмоциональное состояние.

Когда Петрович вошел в комнату, которая занимала Бжозовская, двоих в штатском там уже не было. Вместо них в помещении находились двое его подчиненных. На кровати сидела серенькая, невзрачная женщина.

– Елизавета Федоровна? Вас сейчас сопроводят в управление для первого допроса, там же будет принято решение о необходимости вашего дальнейшего задержания.

Петрович на автомате перечислял все необходимые в таких случаях формальности, с удивлением разглядывая сидевшую перед ним хозяйку особняка. Он кем угодно мог представить себе эту женщину, но женой пусть не молодого, но импозантного Боголюбова он ее представить никак не мог. Серые блеклые глаза, бледная бесцветная кожа, выкрашенное в белый цвет каре из реденьких волос – даже серая мышь смертельно оскорбилась бы, если бы узнала, что ее сравнивают с этой дамой. И ко всему прочему, на лице Бжозовской читалась чванливая надменность, которая часто присутствует в женщинах не бедных и не умных.

Низкорослая и коротконогая Елизавета Федоровна молча подчинилась всем указаниям оперативников и, когда увозившая ее машина скрылась за воротами, Петрович дал Семенову последние распоряжения:

– Значит, так, остаешься здесь «за главного». Приусадебную территорию прочесать несколько раз, орудие убийства, судя по всему, где-то в саду. Как только найдете его, доложите немедленно. Встречаемся в управлении.

Машину предусмотрительный Семенов подогнал к черному входу особняка, скрытому от назойливых журналистов вспомогательными пристройками.