Но все обошлось благополучно, хотя однажды, когда вместо Назаровой выступал ее муж К. Константиновский, тигр несколько переиграл, то есть начал дрессировщика топить, что ему (тигру) показалось весьма забавным. Тогда Маргарита, в чем была, бросилась в воду. Я это рассказываю, поскольку все видел сам. В тот день я был в цирке зрителем, но были и у меня на Цветном, 13, «звездные часы». Особенно запомнился первый, ведь и у циркового литератора бывают маленькие премьеры.

По ходу программы «Здравствуй, столица!» высыпала на манеж пестрая ватага клоунов и торжественно вручала своему коллеге имениннику пижаму из штапеля. Она оказывалась непомерно велика, и ее закладывали в стиральную машину. Но теперь рукава до кистей, брюки до щиколоток. Клоун ревел, его друзья угрожали директору предприятия, выпускающего такие пижамы, а директор оказывался в зрительном зале. Его, тучного дядьку, тоже всовывали в стиральную машину, и из нее появлялся лилипут… С криком: «Директор сел!» — клоуны разбегались.

В семи (!) московских рецензиях упоминалась эта клоунада, а в шести из них указывалась и фамилия автора — случай в цирке не частый! А потом в сборнике «Огни цирка» я имел удовольствие прочитать в статье проф. Ю. Дмитриева: «В цирке исполнялась сценка „Штапель“ Ю. Благова, в которой осмеянию подвергалось низкое качество продукции иных текстильных фабрик. Эта сценка вызвала на фабриках производственные совещания. „Стыдно нам, — говорили рабочие, — так работать, чтобы над нами клоуны в цирке смеялись“.»[8]

Я много для московского цирка писал, но премьера не забывается, как и разные случаи, коими богата история «Цветного, 13».

В клоунском ревю «Лечение смехом» (авторы Олег Попов, Марк Местечкин и я) самодеятельный коллектив рентгеновского института исполнял «танец скелетов», и главврач играл палочкой по ребрам как на ксилофоне. Этот врач, вызванный сделать прививку льву, для храбрости выпивал, лев составлял ему компанию, оба поднимали в цирке дебош и появлялись с метлами. Особенно колоритно выглядел постриженный под нулевку лев. До сих пор смешно!

Однако репетиция кончается, скоро начнется «заправка манежа», а в 19.00 элегантный инспектор манежа даст третий звонок, и люди, встав на ходули, взовьются под купол, исполнив в воздухе сальто-мортале и пируэт; они, стоя на середине манежа, станут «читать мысли» зрителей, сидящих чуть ли не в последних рядах; они лягут «отдыхать» на пушистый «ковер» из живых тигров и львов.

Время от времени в разных местах как восточного полушария, так и западного расклеиваются пестрые плакаты, возвещающие о гастролях «артистов Московского цирка». Строго говоря, таковых артистов не существует в природе — есть артисты цирка советского, которые сегодня выступают в Москве, завтра — в Кемерово, а послезавтра — в Лондоне. Однако зарубежные антрепренеры намеренно упоминают нашу цирковую столицу, воздавая должное ее мировой славе. И создавалась эта слава в основном вот в этом самом доме на Цветном бульваре, 13, в доме, которому в год Московской олимпиады исполнилось ровно сто лет.

Продолжим же монолог воздушной гимнастки Галины Адоскиной:

ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БЕГЕМОТАМИ

«Скорая помощь» доставила в одну из ялтинских больниц раненого.

— Кто это вас так? — спросил дежурный врач.

Человек приоткрыл глаза:

— Бегемот.

Врач отпрянул от неожиданности. Бегемот? В Ялте?.. Но тут он вспомнил, что город заклеен цирковыми плакатами, изображающими его пациента с одной стороны и бегемота — с другой. На плакате оба с тихим обожанием взирали друг на друга. Но перед доктором не реклама, а факт…

Выяснилось, что дрессировщик Степан Исаакян часа за три до премьеры вывел на манеж двух своих бегемотов. Застоявшимся в дороге животным всегда необходима разминка, и они к этому давно привыкли. Но на этот раз бегемоты неожиданно бросились друг на друга, а Исаакян сделал попытку их разнять…

Вообще отношения между двумя исаакяновскими питомцами довольно сложные.

— Старший, Манук, привезенный из Африки, — рассказывает дрессировщик, — бегемот спокойный, но, разозлившись, он нападает в открытую. А маленький, Шаман, взятый из зоопарка, — сплетник и задира. Когда бывает чем-нибудь недоволен, ворчит, жалуется старшему, а тот начинает злиться. Если на репетиции Шаман один, он, хоть и с неохотой, педантично выполняет все, что от него требуешь. Но, увидев старшего, перестает слушаться и начинает капризничать. Однажды я заставил Шамана лечь, но он быстро побежал к Мануку и спрятался за его широкой спиной. Манук заслонил Шамана и бросился на меня.

На этот раз в Ялте Манук пошел еще дальше — схватил Исаакяна своей огромной пастью, поднял в воздух, побежал по манежу и начал колотить им о металлическую ограду барьера, так что ее пришлось потом долго распрямлять, а местами заново сваривать!