Читаем Анри Бергсон полностью

Но дальше Бергсон высказывает уже новые идеи, обсуждая вопрос о сущности самого движения. В «Опыте» его мнение было не особенно ясным. Он фактически рассмотрел там только одну сторону вопроса: каким предстает движение нашему сознанию. Теперь же, не отказываясь от этого аспекта анализа («я касаюсь реальности движения, когда оно обнаруживается внутри меня как изменение состояния или качества» – с. 284), он говорит уже и об объективной реальности движения, о реальном его существовании в окружающем мире. Реальность эта, утверждает Бергсон, неоспорима, но при том условии, что движение рассматривается не как абстрактное, превращающееся у Зенона в неподвижность, и не как акциденция движущегося тела, а как конкретный процесс, целостный и нераздельный. Идея движения уточняется у Бергсона следующим образом. Если не рассматривать движение как акциденцию, т. е. как относительное, если не останавливаться только на частном движении, а говорить о движении вообще, то движение нужно считать абсолютным: оно абсолютно как изменение, причем не в отдельных частях материи, а в материи в целом. И движение это, по Бергсону, не количественно, а качественно. Эта идея и следующие за ней рассуждения кладут начало интересной и своеобразной концепции, которая станет неотъемлемой частью его представлений о материи. Для обоснования ее он привлекает данные спектрального анализа.

Остановимся подробнее на этом моменте: он очень важен для понимания взглядов Бергсона: «Длительность, переживаемая нашим сознанием, имеет определенный ритм и весьма отлична от времени, о котором говорит физик и которое может вместить, в данном интервале, любое число явлений. За одну секунду красный свет – его волны имеют наибольшую длину, и колебания их, соответственно, обладают наименьшей частотой – совершает 400 триллионов последовательных колебаний…Ощущение красного света, испытываемое нами за секунду, соответствует последовательности явлений, которые, если их развернуть в нашей длительности со всей возможной экономией времени, заняли бы более 250 веков нашей истории. Постижимо ли это?» (с. 289–290). Роль восприятия как раз и состоит в том, что оно «сжимает в единый момент моей длительности то, что само по себе распределилось бы на несчетное число моментов» (с. 291). В понимании Бергсона качественное движение, присущее материи, изначально представляет собой чистые колебания, вибрации', в этом смысле материя «сводится к бесчисленным колебаниям, соединенным в непрерывной слитности и всеобщем согласовании и разбегающимся, подобно ознобу, по всем направлениям» (с. 291; природа этого движения выяснится немного позже). Но для того чтобы эти колебания могли быть восприняты, память, которая участвует во всяком процессе конкретного восприятия, имеющего определенную длительность, должна сжать, сконцентрировать их в разнородные качества и тем самым как бы «синтезировать» из них собственно материальные тела. Тогда изначальное изменение, движение, свойственное самой материи, предстанет на поверхности явлений нашему восприятию как отдельные тела, «одновременно устойчивые по качествам и подвижные по положениям» (с. 293); таким образом исходно единая, нераздельная реальность распадается на конкретные предметы, становясь доступной действию.

Этот процесс имеет две стороны: «…пока наше актуальное и, так сказать, мгновенное восприятие осуществляет это деление материи на независимые предметы, наша память уплотняет в чувственные качества непрерывный поток вещей. Она продолжает прошлое в настоящем, так как наше действие будет распоряжаться будущим в той самой мере, в какой наше восприятие, расширенное благодаря памяти, спрессует прошлое» (с. 292). Но если речь идет о сжатии, концентрации, уплотнении, то естественным образом на сцену выступает понятие напряжения. Память, спрессовывая восприятия чувственных качеств, делает тем самым эти качества более или менее разнородными также в зависимости от степени сжатия. «Но нельзя ли, приняв в расчет напряжение, сблизить между собой количество и качество, подобно тому, как мы сблизили протяженное и непротяженное, приняв во внимание экстенсивность?» (с. 275). Тогда между чувственными качествами, данными нам в восприятии, и качествами, существующими в самой материи как универсальное движение, изменение (колебания, или вибрации) и трактуемыми наукой как количества, подлежащие исчислению, на самом деле имеется различие только в ритме длительности, в степени напряжения; движение, следовательно, должно уже содержать в себе «нечто от сознания, нечто от ощущения» (с. 315)[222].