Читаем Анри Бергсон полностью

С рассмотренными вопросами перекликается по тематике интересная статья Л.П. Карсавина «О свободе», где затрагиваются проблемы бергсоновской философии[679]. Как и Бергсон, Карсавин исследует вопрос о свободе в связи с проблематикой времени. Близок он к Бергсону и в том, что опирается на факты – на данные об экстрасенсорных восприятиях будущего, когда люди в точности предсказывали то, что с ними произойдет. Но из этого Карсавин заключает, что будущее, как и прошлое и настоящее, целиком дано, – и здесь он полностью расходится с Бергсоном, чья концепция по существу и была протестом против такой трактовки времени: ведь, по Бергсону, подобная данность будущего полностью противоречит факту свободы. Карсавин же утверждает, что именно в этом случае свобода выступает как «неоспоримый и эмпирически установленный факт» (с. 67). Рассматривая далее проблему сознания, Карсавин трактует его как «относительное всеединство», или «всевременность», как «единомногое», где душа составляет каждый из моментов и все их вместе; при этом Карсавин подчеркивает, что о моментах можно говорить, в силу непрерывности внутренней жизни, лишь условно. По Карсавину, Бергсон хорошо показал такую непрерывность, но не осознал ее как всевременность единой души; он «превосходно выяснил неприменимость к жизни души и к пониманию ее обычно применяемых нами количественно-пространственных представлений, хотя он и упустил из виду, что, кроме пространственной количественное™, существует и другая, от качественности отличная и к душе применимая» (с. 67). Всевременность, по мысли Карсавина, выражает органическую связь условно выделяемых моментов друг с другом, «созидание ими друг друга» (с. 71), поскольку душа – не только поток, изменение, но и рефлексия. Ведь если душа сразу совместима только с одним моментом, т. е. всецело временна, то как она может при этом сознавать свое изменение от состояния а в состояние Ь, осознавать сам факт изменения? Я мыслю, и при этом я целиком тождествен с моей мыслью; но я еще и наблюдаю себя, и тоже весь участвую в наблюдении; однако мышление отлично здесь от наблюдения. Этот факт, хотя и несовершенно, позволяет, по Карсавину, понять природу всеединства, которое представляет собой душа. Итак, делает он вывод, всевременность души целиком не дана мне; это и временность, и нечто иное. «Если временность или а без b или b без а, всевременность сразу и а и b и аЬ…» (с. 71). Во времени, в отличие от всевременности, нет «сразу-данности всех его мигов, полной их актуальности, в нем нет бессмертия, неумираемости, незабвенности…» (с. 71). Всевременное единство не исключает порядка, который отражается временным течением, но оно «безусловно исключает как исчезновение настоящего, так и еще-неосуществленность будущего» (с. 75). Именно такая трактовка сознания позволяет, по Карсавину, объяснить факт свободы. Бергсон же, хотя и «довольно ярко» формулирует в концепции длительности интуицию относительной всевременности, но, «по своему несчастному обыкновению, не продумывает ее до конца и не обрабатывает метафизически» (с. 69), чем и обусловлены внутренние противоречия его теории.