Читаем Анри Бергсон полностью

Концепция Бергсона, изложенная в «Двух источниках морали и религии», вызвала интерес у представителей различных религиозных направлений и породила обширную исследовательскую литературу. Действительно, бергсоновское учение о динамической религии представляет собой попытку синтеза многих традиций. Не требует доказательств сильное влияние философии Плотина, сказавшееся на всем творчестве Бергсона с конца XIX века. По всей вероятности, он опирался и на мистическое учение хасидов (во всяком случае, в литературе отмечается сходство между бергсоновской концепцией и этим учением, которое выдвигало на первый план личный мистический опыт в противовес религиозной догматике и ритуалам, подчеркивало идею об избранных душах – посредницах между Богом и массой верующих[598]). И, наконец, определяющим стало для Бергсона в поздний период влияние христианского мистицизма.

Отражение всех этих воздействий в концепции Бергсона послужило поводом для различных толкований его религиозного учения, как и всего его творчества. Так, Р.-М. Моссе-Бастид в работе «Бергсон и Плотин» исследовала концепцию Бергсона с позиции сближения его с философией Плотина. Другие авторы полагали, что по внутренней сути своей концепции, по заключенным в ней интенциям Бергсон близок к католицизму[599]. Третьи искали конкретные точки соприкосновения его учения с иудаизмом[600]. В то же время некоторые приверженцы иудаизма критиковали Бергсона за сближение с христианством и попытку создания «морали индивидуализма», противоречащей основным принципам еврейской общины[601]. Таким образом, диапазон точек зрения по этой проблеме довольно широк. Если вспомнить к тому же, что область религиозных вопросов была для Бергсона новой (тогда как к этической проблематике он обращался и раньше), то станет понятным тот факт, что именно учение о религии оказалось основным объектом критических суждений.

Сочетание сильной мистической тенденции с некоторыми элементами позитивистского подхода (акцентом на опыте мистиков) делало бергсоновское учение во многом неприемлемым для католицизма, что и определило внесение «Двух источников», как и предыдущих произведений Бергсона, в Индекс запрещенных книг.

В самом деле, в христианстве Бергсона прежде всего интересовала этическая сторона, а конкретнее – Нагорная проповедь с заключенными в ней моральными нормами и принципами, обоснование которых он увидел в мистическом опыте. Антидогматическая направленность его концепции религии, отрицательное отношение к культу и официальным церковным организациям, доверие прежде всего к индивидуальным формам общения человека с Богом сближали Бергсона с протестантизмом. По отношению же к католицизму его учение объективно выражало тенденцию к обновлению, модернизму.

Мы упоминали о том, что такая тенденция была подмечена задолго до выхода в свет «Двух источников». Об этом писали еще в 1910–1912 гг. Ж. Сорель и Э. Леруа, в 1914 фактически та же мысль прозвучала в «Заметках» Ш. Пеги. Вполне четко выразил это, исходя из общего духа бергсоновской философии, и А. Жуссэн: «Теория Бергсона благоприятна для католической религии.

Она, как и последняя, отстаивает свободу человека, духовность души, свободное, божественное творчество. Философия Бергсона направляет мысль в сторону обновленного католицизма… В самом деле, всякая догматическая часть религии принадлежит к области представления, а не к воле, к понятию, а не к чистой интуиции. Как таковая, она подвержена разрушающей ее критике науки. Только при признании символического характера своих догм религия может ужиться с наукой. Модернизм является именно усилием согласования науки и религии, ибо он рассматривает религию главным образом как внутренний принцип веры и активности»[602]. В сущности, то же самое утверждал и один из самых ревностных критиков ранней концепции Бергсона, Ж. Маритен: «Католик… может стать бергсонианцем, лишь открыв свою душу модернизму»[603]. Если уже прежние произведения Бергсона давали право на подобные выводы, то с еще большим основанием это можно сказать о «Двух источниках».

Пожалуй, самое резкое неприятие у представителей христианства вызвали тенденции неоплатонизма в творчестве Бергсона. Хотя первоначально христианство и ассимилировало, как известно, некоторые элементы неоплатонизма, между двумя этими доктринами существует принципиальное различие. У Бергсона же обе тенденции постоянно переплетаются. В «Творческой эволюции» он близок к неоплатонизму: как отмечает Р. Виолетт, в это время учение Бергсона «сильно сближается с духовностью эманации… между этим типом духовности и христианством нет перехода, нет даже возможности для диалога»[604]. В период «Двух источников» появляются серьезные изменения: во-первых, возникает представление о Боге как личности, а не космической силе, а также о посредниках между Богом и людьми; во-вторых, подчеркивается значение этических принципов именно христианского учения.