Читаем Анна Вербицкая полностью

Церковь строго следила, чтобы каждый уплачивал десятину, и уклонение от налога считалось преступлением; свободомыслие и попытки буквально следовать заповедям Евангелий карались огнем и мечом. Ярким примером тому были упомянутые выше вальденсы, которые говорили, что священники, не ведущие жизнь апостолов, только порочат святые обряды. Франциск же проповедовал любовь к ближнему и сам подавал пример, за миску пустой похлебки помогая крестьянам вспахать землю, заготовить хворост, доброжелательно и справедливо относясь к людям независимо от знатности рода и тяжести кошелька. Скоро число последователей Франциска стало так велико, что он задумался об организации церковной общины, хотя ни он, ни его ученики не считали себя монахами и сам Франциск так никогда и не был рукоположен. Очевидно, что он не одобрял действий Церкви и Папы, осуждал священников за стяжательство и жажду власти. «Лионские нищие» убедились, что конфликт с официальной Церковью не принесет ничего, кроме страданий и смерти. Теперь нам вряд ли удастся узнать, что же на самом деле толкнуло ассизского святого на то, чтобы обратиться к Папе с просьбой узаконить новый монашеский орден: наивная вера в справедливость главы Церкви, желание уберечь людей, доверившихся ему, или тонкий дипломатический расчет. В 1209 г. Франциск направился в Рим к Иннокентию III за благословением и признанием устава нового ордена. Этот эпизод биографии святого овеян легендами и домыслами, что неудивительно. Уж очень странно выглядела встреча главы Церкви, венчающего владык на царство и так же легко смещающего их, и бедного босоногого проповедника, за которым стояли сотни Последователей и видели в нем нового апостола, «второго Христа». Предания гласят, что Папа, увидев грязного, плохо одетого человека, не пожелал слушать его, а посоветовал отправиться к свиньям, поскольку им его проповеди наверняка понравятся. Смирение или тонкое знание психологии подвигло Франциска на следующий поступок — неизвестно. Он действительно отправился к стаду свиней, вывалялся в грязи и в таком виде вернулся к Папе: он выполнил его просьбу и надеялся на снисхождение. Пораженный таким послушанием, Папа принял Франциска. Другая легенда утверждает, что Иннокентий III, прогуливаясь по террасе Латеранского храма, размышлял над важными политическими вопросами. Вдруг перед ним появился оборванец, больше похожий на пастуха, чем на служителя Бога. Папа приказал прогнать его, но в туже ночь ему привиделся сон: церковь, в которой он находился, накренилась и вот-вот рухнет, и лишь только усилия того самого оборванного простолюдина не дают ей упасть. Сочтя сон вещим, Папа приказал разыскать Франциска и исполнил его просьбу—принял устав ордена францисканцев. Скорее всего, церковным мужем двигала не столько вера в чудо, сколько понимание того, какой ущерб пошатнувшемуся авторитету Церкви может принести появление новой организации, осуждающей богатство и проповедующей бедность, смирение и любовь к ближнему и всем творениям Господа. Именно эти добродетели не были присущи большинству священников. Потому Иннокентий III, памятуя о вальденсах, принял мудрое решение — разрешить францисканцам проповедовать, признав их служителями святой Церкви, но... при одном условии. Франциск должен был принести присягу о полном повиновении Папе. И ассизский святой эту присягу принес. Теперь отношение к францисканцам в народе изменилось. Если раньше многие считали их чудаками и сумасшедшими, то теперь они стали служителями Бога и популярность их стала стремительно расти, и не только в Италии, а и по всей Европе.