Некоторое время оба издавали смодулированные звуки, а конечности Вронского находились в интенсивном тактильном контакте с внешними покровами самки. Затем слизистые оболочки анниных органов репродукции ощутили распирающее проникновение инъекционного отростка самца. Это был для нее самый любимый момент, потому что периодическое воздействие на слизистую оболочку органов размножения производило в ее организме подготовку к тому, что сама Анна могла бы охарактеризовать для себя как нутряной взрыв.

Если бы Анна родилась лет на сто позже, она попала бы в эпоху когда, завершив процесс скрещивания, самец спрашивал самку, был ли у той нутряной взрыв, и самка, следуя этикету, ритуально подтверждала, что взрыв прошел по плану. Но в эпоху Анны самцы этим еще не интересовались, да и самкам для удовлетворения было вполне достаточно мелких телесных содроганий, происходящих в теле самца и выделения из него белесой жидкости в объеме от 10 до 50 миллилитров.

Спарившись, теплокровные отпрянули друг от друга с целью релаксации, во время которой Анна решила выяснить для себя перспективу их отношений. Однако самцы подобных выяснений не любят, поскольку их основная биологическая задача противоположна самочьей – постараться оплодотворить за период жизненного цикла максимально возможное количество самок. Именно поэтому Анна почувствовала, что разговор не клеится, в результате чего из ее органов зрения начались обильные выделения жидкости, превышающие штатное увлажнение на три-четыре порядка. Этих жидкостных выделений самцы также не любят, поэтому Вронский постарался немедленно свернуть информационный обмен, сославшись на занятость, и отправил Анну домой тем же способом, каким она переместила свое тело в его жилище – при помощи травоядного животного, управляемого неприглядным самцом низкого ранга.

По дороге домой Анна стала свидетельницей копулятивного акта между двумя маленькими симбиотическими хищниками, не имевшими хозяев, и подумала, что Огромный Колдун устроил мир так, чтобы все создания в нем могли испытать любовь, даже шелудивые псы. И что сам Огромный Колдун представляет собой не только сплав самого себя со своим Сыном и с Загадочной Субстанцией, но одновременно он еще и Любовь. Поскольку в языковой системе Анны и факт эмоциональной зависимости, и процесс животного совокупления назывался одним словом, не удивительно, что Анна отождествила Огромного Колдуна с Совокуплением. Но в одном она была права – весь мир вокруг самки был полон копулятивных актов! В ту самую минуту, когда ее тело перемещалось по Петербургу, на всей планете копулировали миллионы особей ее вида – в том числе, больные, увечные, с плохо работающими внутренними органами, потеющие и тяжело дышащие – они копошились, производя копулятивные акты одновременно с миллиардами пар самых различных летающих, ползающих, порхающих, плавающих созданий планеты. Огромный Колдун устроил мир так, что главными жизненными целями любых особей было найти пищевую протоплазму и полового партнера для случки…

Любовь не мешала Анне раз в день исправно опорожнять кишечник. И даже напротив, помогала! Ее организм стал работать гораздо лучше, повеселел, нормализовал процесс экструзии энтропии и подстегнул метаболизм. Однако опасность подстерегла ее с другой стороны.

Выйдя из специализированного помещения для метания экскрементов, Анна вошла в свою комнату и увидела Каренина. Целью прихода последнего был информационный обмен, в процессе которого Каренин пытался выяснить, отчего по социальному пространству ползут слухи о ее скрещивании с Вронским. Лицо Анны налилось транспортной жидкостью, и она попыталась объяснить Каренину, что испытывает к Вронскому эмпатические чувства, в формировании которых не принимают участие вещества, отвечающие за половые ощущения. В ответ на что Каренин заявил, что всем этого не объяснишь и поэтому, даже если Анна и копулирует с другим самцом, делать это нужно таким образом, чтобы не давать повода иерархии вслух обсуждать процесс анниной копуляции, поскольку это нарушает обычаи.

Каренин пригрозил, что если она не прекратит блудить с посторонним самцом, тогда он совершит символический социальный акт и перестанет считаться ее брачным партнером. Это изрядно убавит у Анны социальных бонусов, а, кроме того, ей запретят получать удовольствие от тактильного и информационного контакта с детенышем. Это был сильный удар! Как всякая рожалая самка Анна не могла без катастрофических психосоматических последствий вынести длительного перерыва в контактах с детенышем, поэтому ее эмоциональная сфера скатилась в полный даун.

Именно в этом состоянии угнетенного чувствилища и оставил Каренин свою самку. Огорченная донельзя Анна упала на ночную станину и стала лежать…

§ 7 «…самец был явно взволнован…»

– Ты меня любишь?