Читаем Анна Каренина, самка полностью

– А вы, кстати, читали новый романчик этого… – Отростками передних конечностей Вронский издал несколько щелкающих звуков. – Как же его, черта фамилия… ну он еще в Баден-Бадене проигрался вчистую. Да неважно… Так вот, прочел я его романчик. «Братья Ракомазовы» называется. Весьма недурственная вещица!

– О чем?

– Водевиль-с. И название городка, где происходит действие, соответствующее – Скотопригоньевск. Надо бы Антону Павловичу сказать, чтобы взял на заметку для своих сатир…

– В чем же интрига романа?

– Отец и сын любят одну и ту же даму простых кровей. Да к тому же отец жаден и сына содержать, как тому желается, не хочет. А вообще, у этого отца три сына, как в сказке – двое умных, а третий дурачок, блаженненький. В результате всех этих любовных приключений и разбирательств герои так запутываются, что отец оказывается убитым. А убил его, знаете кто?

– Кто-с?..

– Не иначе блаженный, а то интриги не будет, – скривил присоску Базаров.

– А вот и нет-с! Оказывается, был у отца еще один сын – незаконнорожденный, который работал слугой. Он и убил-с. Шарахнул старичка ступкой по кумполу!.. А старичок, между прочим, в это самое время любовницу ждал.

– А почему у братьев фамилия такая странная? Часом не татары? – предположил гвоздь вечера модный самец Рахметов.

– Да что странного? – Вронский достал квадратный кусок тканого материала и промакнул им свободную от шерсти площадку над органами зрения, которая была обильно увлажнена организменным рассолом. – Бывают Богомазовы, которые иконы пишут. А бывают, которые раки церковные расписывают и украшают. Отсюда и фамилия – Ракомазовы.

– Пожалуй, не стану читать, – Рахметов как бы невзначай вынул из складок искусственной шкуры гвоздь. – Французы такие романчики изготовляют с гораздо большим искусством и непринужденной легкостью. А наш небось рассуждениями перегружен в обычном русском стиле. Как зачнут философии выписывать, хоть святых выноси.

– Не без этого, – кивнул твердым отростком головы Вронский. – Половину, если не более, можно без ущерба для сюжета выкинуть, честно говоря. Но вы же знаете, у нас писатели любят тьму своей души на читателя взять да вывалить. Как будто читатель для того деньги платит, чтобы писателю исповедником служить… А вы, я вижу, гвоздок-то неспроста достали.

– Да уж не безмысленно. Хотел Анне Аркадьевне показать образец скобяного промысла, который к делу революции наилучшим образом приспособлен. Вот такие гвоздки, Анна Аркадьевна, помогут делу сокрушения старого мира и подготовке тела для мира грядущих битв.

– Да я и не собираюсь ни с кем биться. Разве это дамское дело?

– Ну, тогда просто так полежите, от радикулита очень хорошо помогает.

– От радикулита? – Вронский протянул переднюю конечность и взял гвоздь. – Двухвершковый?

– Точно так-с! Глаз-алмаз у вас. На один вершок доска, на один вершок торчит. Набиваете побольше и ложитесь аккуратно.

– Крови не будет?

– Обижаете-с!

– А у меня не получилось, – излучил звуковую волну самец Базаров. – На третьем десятке гвоздей доска лопнула вдоль.

– Есть такая проблема, – согласился Рахметов. – Поэтому многие и усовершенствуют мое изобретение, набивая гвозди в толстый войлок, наподобие кошмы, какую купил супруг Анны Аркадьевны.

– Да, купил-с. Со страхом жду, когда велит в нее гвоздей набить, – искривила присоску выпуклостью вниз самка Анна, дав тем самым знать, что ее информация не соответствует действительности, и никаких опасений она на самом деле не испытывает, а чисто шутит. Присутствующие из вежливости немного поиздавали немодулированные колебания.

– А вы не опасайтесь, Анна Аркадьевна! Тело нужно закалять. Давайте я вам покажу, насколько терпимо это мероприятие. – Рахметов взял своей левой конечностью любезно протянутую ему конечность Анны, а правой приложил острие гвоздя к ее коже и слегка надавил вдоль оси симметрии скобяного изделия. – Ну как-с?

– Приятного немного, но терпеть можно.

– Можно-можно, – встряла самка-спутница Рахметова Вера. – Особенно когда лежишь и знаешь, что тем самым страдаешь за народное счастье, приближая светлое будущее.

– Ну, про светлое будущее нам сегодня Базаров уже много наговорил, жаль, что вы не слышали. – Вронский тоже протянул вперед свою конечность. – А позвольте-ка и мне пострадать для народа.

Рахметов с помощью ног придвинул свое тело поближе к Вронскому и надавил своим гвоздем на свободный от искусственной шкуры участок его конечности.

– И мне попробовать, – Базаров также протянул вперед верхнюю конечность, в которую Рахметов не без удовольствия ткнул свои инструментарием. – И часто ли вы лежите на гвоздях, Верочка?

– Стараюсь почаще, ведь народ так страдает!