Читаем Анна Каренина, самка полностью

Самец-служитель был рад найденному доказательству существования Огромного Колдуна, но он смутно чувствовал здесь некую опасность, состоявшую в том, что подвластность Колдуна изучению физическими методами девальвировала его авторитет и низводила Колдуна до обычной материи, с которой особи его вида прекрасно управляются с помощью инструментария. Пожалуй, самец-служитель предпочел бы оставить Огромного Колдуна в сфере принципиальной недоказанности, чем позволить ничтожным созданиям ковыряться в нем разными инструментами с целью использовать его чудесные свойства для своих по определению низменных целей.

Анна же отнеслась к новой вводной совершенно спокойно, поскольку ей было просто интересно, чем закончится схватка самцов, которая ее слегка возбуждала как самочку.

– Возможно, душу и можно изучать, пока она не улетела в горние выси. Но только душу, а не Создателя, – попытался найти призрачный компромисс самец-служитель. Его кожные покровы слегка раскраснелись.

Анна обратила внимание, что и у других самцов кожные покровы тоже порозовели из-за прилива к ним жидкого носителя питательных веществ и кислорода, циркулирующего в организмах по системе тонких трубопроводов. Органы зрения присутствующих слегка увлажнились. Также увлажнились через поверхностную перфорацию и кожные покровы спорящих самцов. Искусственные шкуры мешали испарению влаги, поэтому температура тел не понижалась, что вело к еще большему испарению. В результате тела самцов под искусственными шкурами были покрыты липкой и скользкой пленкой из жидкости и кожного сала. Анна все больше чувствовала характерный мускусный запах самцов, и ей хотелось короткими отростками передней конечности пережать оконечность воздуховода, торчащую на лице, поскольку именно в этом неприглядном набалдашнике располагался слой обонятельного эпителия.

– Но если душу можно изучать, как материальный объект, значит, она существует, то есть обладает некими свойствами. Вы согласны со мной? – Самец-доктор направил на самца-служителя свой оптический прибор для преломления электромагнитных волн.

– И что же? – Вопросом на вопрос ответил служитель, нервно теребя короткими отростками передних конечностей символическое изображение мучительного прерывания жизненного цикла, висящее на пузе.

– Вы согласны со мной, батюшка?

– Допустим.

– Тогда было бы очень интересно исследовать такие свойства души, как делимость, например. Обладает ли душа свойством делимости?

– Можно ли ее разделить на две, три или более частей, как я резал лягушек?!. – возбужденно воскликнул самец Базаров, бривший шерсть на лице.

– Невозможно-с, – хмуро довел до сведения окружающих свое мнение самец в черной шкуре. Его отростки продолжали нервно поигрывать символом мучительного прерывания.

– А если все же? – напористо спросил самец Антон Павлович. – Пока все вещество, что мы знаем, делится до мельчайших своих кирпичиков. Я не далее, как позавчера… нет, виноват, третьего дня разговаривал в Сандунах с Менделеевым, и Дмитрием Иванович сказал, что мельчайшей частицей вещества является его молекула. А при разрушении молекулы получаются химически совсем другие вещества, более простые. А из этих простых веществ, руководствуясь нарисованной Дмитрием Ивановичем табличкою, как из кубиков собираются вещества более сложные. Нельзя ли и душу вот так же разобрать на винтики, а потом из них собрать душу какого-нибудь другого человека?

– «Ересь» – вот что нам сейчас скажет батюшка! – уверенно предположил бритый самец Базаров.

Самец в черной шкуре, уже было открывший ротовую полость для извлечения звуков, немедленно закрыл ее.

– Как же можно из одних людей собрать других? – Звуковая волна, испущенная Анной, заставила всех повернуть к ней свои органы зрения. – Я думаю, это решительно невозможно!

– Для науки ничего невозможного нет, – уверенно промодулировал самец Базаров. – Вот вы не даете мне сказать про мои опыты с лягушками, а когда-нибудь наука достигнет такого развития, что можно будет разбирать людей на части и из этих частей хирургически сшивать других людей. Я слышал, профессор Преображенский уже проводит такие опыты.

– Если мне пришьют вашу ногу, я вовсе не стану нигилистом, – возразил самец-купец.

– Господин Поляков хочет сказать, что его сущность составляет мозг или, точнее говоря, заключается в мозге, – пояснил доктор. – И даже если вы приделаете к господину Полякову целиком иное тело, за исключением головы, где и находится мозг, то все равно получится тот же Поляков, только без таких округлостей, каковые имеет сейчас, уж простите мне мой натурализм…

Анна услышала немодулированные звуки, свидетельствующие о крайнем удовольствии, которое доставила чувствилищу присутствующих последняя фраза самца-доктора. Анна и сама некоторое время поиздавала немодулированные звуки, сопровождавшиеся небольшим сотрясением верхней части ее тела, а потом затихла.

– Ну, хорошо, – продолжил самец Базаров. – Но ведь мозг делим! Что получится, если мы совместим половинку мозга господина Полякова с моей? Это будет уже не Поляков, и не я, а кто?