Читаем Анна Герман полностью

К сожалению, не оправдала надежд молодая певица, которую Анна пригласила на гастроли. Анна не столько сердилась, сколько переживала за нее. Семнадцатилетняя сероглазая девочка с прекрасными вокальными данными после концертов засиживалась в барах и ресторанах до поздней ночи, а на следующий день, ссылаясь на головные боли, отказывалась от концертов. Анна надеялась, что ее участие поможет, даст возможность хоть капельку передохнуть, - не получилось. Нагрузка увеличивалась.

Новый тяжелый приступ настиг ее в конце сентября, когда гастроли уже подходили к концу. Беременность была заметна, и Анна сшила себе широкую юбку, так что из зала она казалась лишь слегка располневшей. Опять вызывали "скорую", делали уколы, врачи советовали отменить концерт, но она не согласилась.

- Работа - мой лучший лекарь. Да и потом он (или она) ведет себя лучше, когда я работаю.

Понайот Бояджиев, который знал о визите врачей, на сцене наблюдал за Анной и теперь просто не верил своим глазам.

Она была такой легкой, изящной, светящейся счастьем и здоровьем! Каждую ее реплику, каждую ее песню зал встречал дружными аплодисментами, и она охотно выполняла просьбы зрителей. Пела на бис "Надежду", "А он мне нравится", несколько польских песен... "Гори, гори, моя звезда" Анна исполнила в самом конце, и люди стоя приветствовали любимую певицу.

Потом она лежала на диванчике в артистической, не в силах выговорить ни слова. Еще один приступ случился на следующий день в самой середине концерта, и она, сконцентрировав волю, пересиливая боль, закончила концерт... Рядом сидела перепугавшаяся, бледная Качалина, глядя на нее беспомощными, полными жалости глазами.

- Ничего, не беспокойся ты так, Анечка, - шепотом успокаивала подругу тезка из Польши. - Сейчас все пройдет, все будет хорошо...

Анну отвезли в гостиницу, иона пролежала в кровати почти сутки - до завтрашнего концерта.

А еще через день на "Мелодии" начались записи. Она все делала с первого дубля. Записала "А он мне нравится", "Осеннюю песню" и "Письмо Шопену" П. Бояджиева, "И меня пожалей" А. Пахмутовой и "Вы хотели мне что-то сказать" Е. Птичкина. Пела она под рояль, играл пианист из ансамбля "Мелодия" Борис Фрумкин. Она впервые видела такого потрясающего музыканта. Он играл, как целый оркестр: клавиши под его пальцами становились просто волшебными. Анна даже пожалела, что запись была такой недолгой. Потом, после короткого перерыва, выпив несколько глотков чая, она записала с оркестром "Из-за острова на стрежень" и "Гори, гори, моя звезда".

- Ну вот, Анечка, - облегченно проговорила Качалина, - в песне мы с тобой сделали почти все. Теперь можно и детей воспитывать...

Она действительно собиралась сразу же после возвращения из Москвы заняться собой, поскольку врачи говорили, что и возраст и последствия катастрофы могут сделать роды опасными. Лучше было бы лечь в больницу. Но заботу о себе пришлось отложить. На аэродроме Збышек после первых же объятий сообщил, что звонили из Министерства культуры. Ей предлагают поехать на восемь дней в Нью-Йорк вместе с группой музыкального театра. Именно ее очень просят "прислать" американские поляки...

- Как, теперь в Америку? - удивленно переспросила Анна. - Ты же видишь...

Но поехать все же пришлось. Причем не через несколько дней, а через месяц.

- Погоди, - смеясь, пророчила она мужу, - рожу тебе в Нью-Йорке американца, вот будет весело!

Товарищи по поездке относились к Анне очень внимательно, не давали нести чемодан, оставляли лучшее место в автобусе.

В Нью-Йорке шел дождь и погода чем-то напоминала варшавскую. Их все так же горячо, как и пять лет назад, принимали американские поляки. Она выступала хорошо, коллеги уверяли, что даже "слишком хорошо". Анна пела свои песни - "Человеческую судьбу", "Быть может": "Быть может, где-то далеко-далеко лежит лучшая страна и там красивее, богаче и наряднее. Но сердцу дороже всего песня над Вислой и песок Мазовша".

И снова видела она слезы на глазах пожилых, поседевших, респектабельных американских поляков.

- Оставайтесь, Анна, у нас, - приглашал ее Михал Ласковский, импресарио. - Ваш ребенок будет стопроцентным янки! Да и вы неплохо устроитесь. Мы все вас здесь знаем и любим.

- Нет, спасибо, пан Михал, - улыбалась Анна, - мне бы скорее, скорее домой, в кроватку...

Здоровенького, круглолицого мальчишку Анна родила через десять дней после возвращения из Нью-Йорка, родила легко, без каких-либо осложнений, взглянула на него и тут же уснула счастливым, беззаботным сном.

Новый, 1976 год они встречали втроем: она и два Збышека - отец и сын. Маленький Збышек уснул в восемь вечера, а проснулся без четверти двенадцать и устроил небольшой концерт. Правда, вскоре он опять уснул, позволив взрослым предаться новогодним размышлениям. А родители были счастливы. Все складывалось как нельзя лучше, и самое главное - ребенок родился здоровым.