На вопли своего главаря они не обращали ни малейшего внимания, озабоченные лишь собственным спасением. Только один верный Лещ бегал кругами вокруг Кевина, на ломаном английском уговаривая его отпустить Дынкина.

— Эй, кореш, — взмолился он, обращаясь к Сашку, — скажи ты своему психу… всё, инцидент исчерпан… мы снимаем все предъявы… сумку тебе твою возвращаем в лучшем виде…

И действительно, откуда только он взялся — знаменитый портфель появился в руках Леща, и теперь он протягивал его Сашку, точно ключ от сдающегося города.

Сашок подал знак Кевину, и тот прорычал напоследок что-то про клуб и его бессильных врагов. Он требовал от Дынкина признания тотального превосходства клуба «Миллуолл», его особой роли в истории английского и мирового футбола, а тот, не владея южнолондонским диалектом английского, ничего не понимал, но со всем уже готов был на всякий случай согласиться. А как его поймешь, когда «h» не произносится, и во многих случаях «t» — тоже? Да еще интонация, да еще словарный набор и идиомы, каким нигде не научат!

— На каком языке разговаривает твой псих? — спрашивал Лещ. — Скажи ему, чтобы говорил по-английски! Или переводи, чего он от нас хочет!

— Он хочет, чтобы, помимо портфеля, вы вернули мне мои деньги, — сказал Сашок.

— Не вопрос! — воскликнул Лещ, вынимая из заднего кармана толстый бумажник. — Но чего он еще про какой-то «мильволь» орет?

— Вы должны признать весь этот район зоной влияния «фирмы Миллуолл».

— Это ваша с ним бригада так называется?

— Ага, — подтвердил Сашок уверенно, — наша с ним ОПГ.

— Хорошо, подписываемся. Правьте здесь как хотите… нам пофиг… А еще он чего хочет?

— Вы должны три раза прокричать: «Миллуолл» — лучше всех».

— Да прокричим мы, что нам стоит… только пусть Дынкина отпустит, а то он копыта откинет.

Сашок подал Кевину знак рукой, и он немедленно опустил Дынкина на землю. Тот почти упал, но все-таки кое-как на ногах удержался. Стоял, качаясь и держась рукой за горло.

Лещ быстро подошел к нему и стал что-то шептать на ухо. Дынкин попытался возражать, но потом огляделся вокруг, увидел густую толпу фанатов и кивнул головой. Он откашлялся и попробовал прокричать требуемое. Сначала ничего не получалось. Вернее, вместо крика выходил какой-то сип. Кевин укоризненно покачал головой и поднес к лицу Дынкина свою распростертую длань, показывая, видимо, что может опять взять того за горло. Теперь Дынкин откашлялся как следует, и они оба с Лещом попытались выкрикнуть лозунг: «Миллуоллиз зи бест!». — «Лауда!!» — взревел Кевин, «громче!».

Он заставлял их кричать снова и снова, пока у них не стало получаться действительно громко и даже вполне себе стройно. «Millwall» is the best!», «Миллуолл» лучше всех!» — кричали они, и сто с лишним луженых глоток отзывались, вопили заветные слова вслед за ними. Весь вокзал гремел и дрожал в такт, а напуганные пассажиры жались к стенкам. Сашок вдруг поймал себя на том, что тоже, самозабвенно и радостно, кричит вместе с остальными.

«Миллуолл» — действительно прекрасен, действительно лучше всех!» — подумал он, и на глазах у него выступили счастливые слезы. 

Глава 25. Как стать миллионером

Со стороны белых дуврских скал все еще не было слышно шума приближающегося поезда, и Сашок понуро сидел на скамье, поставив портфель слева от себя. Редкий случай — после опоздания накануне он прибежал на станцию раньше срока. И теперь томился без дела, погруженный в свои тревожные размышления.

Задумавшись, он упустил момент, когда рядом с ним на лавку опустился еще кто-то. Сашок обернулся — это был невзрачный тип, в белом плаще, в кепке и темных очках. Он с видимым усилием, кряхтя и сопя, устроился на скамейке и тоже поставил рядышком свой портфель. Сашок хотел было отодвинуться от типа подальше и забыть о нем, но вдруг заметил нечто, от чего у него дыхание перехватило. Глаза отказывались верить, но сомнений быть не могло — опять два одинаковых портфеля стояли рядом, как близнецы-братья. Сашков, правда, был теперь изрядно помят, со следами, так сказать, пережитых приключений, и невыгодно отличался от своего новенького соседа.