Читаем Английская свадьба полностью

Зал мне понравился сразу: всю стену занимает стеклянная стена с видом на зеленую лужайку, прямо за которой — пляж и море. Девушка предлагает мне заполнить и подписать форму о том, что занимаюсь на свой страх и риск, и указать, кому звонить, если мне вдруг станет плохо. Я несколько настораживаюсь, но начинаю понимать, в чем дело, когда народ подтягивается на тренировку: средний возраст дам, пришедших на аэробику, оказывается в районе 60 лет. Возраст инструкторши — в легинсах и спортивном купальнике а-ля Мадонна — где-то 55 (а может, просто хорошо сохранилась). Все они тут же принимаются шутить на тему, туда ли я попала, а инструкторша осторожно интересуется, почему я здесь — нет ли у меня каких-нибудь особых травм. Я все же решаю эту чашу испить до дна и заявляю, что травм нет, попала туда и просто хочу немного привести себя в тонус.

Урок оказывается на редкость интенсивным (ничуть не хуже, чем в каком-нибудь дорогом московском спортклубе), очень грамотно построенным методически, и под конец я с непривычки даже несколько отстаю от остальных. После занятия чувствую себя отлично, домой лечу как на крыльях, а из головы у меня не выходят эти доброжелательные бабульки, упражняющиеся под музыку ABBA. Я представляю свою маму и матушек моих московских друзей — был бы у них в Москве под боком такой клуб! Да, и знаете, сколько стоило часовое занятие аэробикой в непоследнем отеле в Корнуолле? 3 фунта (это примерно 150 рублей).

Прибегаю домой, и тут раздается звонок по телефону. Джеймс куда-то запропастился, и я снимаю трубку. С сильным индийским акцентом мне вкрадчиво начинают что-то впаривать. Я не разбираю ни слова, думаю, что это может быть что-то важное, поэтому силюсь понять и без конца переспрашиваю.

На том конце провода начинают кипятиться. Я начинаю кипятиться тоже. Тут подоспевает на подмогу Джеймс, хватает телефон, задает какой-то односложный вопрос и после краткого ответа говорит: «Нет, спасибо!» — и кладет трубку. А мне спокойно и насмешливо объясняет, что здесь постоянно могут звонить незнакомые люди с предложением какой-нибудь услуги. Центры для таких звонков находятся где-нибудь в Индии или еще дальше, и понять, что же все-таки тебе предлагают, из-за особенностей произношения даже ему не всегда удается, так что не надо заморачиваться и тратить на них время и нервы.

Тут снова раздается звонок, и Джеймс поощрительно кивает: давай, мол, ты. Я снимаю трубку, готовясь заявить: «Нет, спасибо!»— а там бодрым голосом начитывается заранее записанное сообщение с очередным дурацким предложением. Я тогда молча кладу трубку, смотрю на Джеймса, а он говорит: «Ну, вот и умница!»

Через пару минут Джеймс вспоминает, что ему самому нужно кое-что уточнить по телефону в банке. Набирает номер, потом снова тычет пальцем в телефон, потом тычет еще и еще раз, потом потихоньку начинает свирепеть, потом впадает в бешенство, а потом яростно бросает трубку и бегает по дому, пыхтя от злости и полной беспомощности. Я решаю, что сейчас лучше не задавать вопросов и не попадаться ему под руку. Позже выясняется, что 10 раз автоматическим голосом ему предложили нажать на очередную кнопку, а потом, когда наконец дошла очередь до оператора и он прождал чуть ли не полчаса, звонок попросту сбросили. Я ехидно подумала: «Да, знакомая картина, а я и не знала, что здесь все точно так же…»

Сидим с Джеймсом дома, читаем — каждый свое. Я изучаю интересную статистику: из национальных меньшинств самое большое в Англии — индийцы. Полно пакистанцев, выходцев из Бангладеш и с Карибских островов. Кроме того, многие нынешние англичане имеют предков-иммигрантов из России: в конце XIX — начале XX века была большая волна эмиграции из-за ужасных еврейских погромов в Белоруссии, России и на Украине, и многие эмигранты осели в Англии. Больше всего британцев иностранного происхождения живет в Лондоне и его окрестностях — почти 30 % тамошнего населения.

Вечером мы идем ужинать с друзьями в паб, и я решаю похвастаться своими новыми познаниями, а под конец еще и рассказываю о сегодняшнем опыте общения с индийцем по телефону. Все мои англичане настораживаются и начинают незаметно озираться по сторонам. Я размышляю, что же такое сморозила, а один из наших приятелей осторожно так говорит: «Ты знаешь, конечно, что расизм здесь преследуется по закону…» Я удивляюсь: вообще-то ничего особенно оскорбительного для индийцев в моем рассказе не было, я всего-то навсего немножко посмеялась над их акцентом, ну и что с того? Тогда он с оглядкой доверительно рассказывает, как знакомый его знакомых попал в неприятную историю с полицией, судом и лишением работы в социальной сфере из-за того, что назвал в ссоре какого-то воришку «паки» (сокращенный и презрительный вариант от слова «пакистанец»). Я тогда тоже пытливо оглядываюсь по сторонам — кому охота нарываться на неприятности?