А вечером мы с Джеймсом решили отметить наше большое начинание и пошли пешком через поля-луга ужинать в милейший ресторанчик на берегу моря. Друзья, с которыми мы договорились там встретиться, были вегетарианцами, и притом гурманами. Никогда не знала, что эти два понятия совместимы, а тут оказалось, что это очень даже возможно. Когда мы уселись к ним за столик, они предложили заказать английское шампанское. «А разве такое бывает?» — удивилась я, и они принялись горячо объяснять, что в Корнуолле есть отличные виноградники, и здесь производят игристое вино, которое не уступает хорошему французскому. А из-за постепенных изменений в климате местный виноград приобретает свойства, которые раньше были присущи только винограду в районе Шампани. А вот в самой Шампани во Франции, наоборот, сказали они, по тем же самым причинам виноград теперь уже не тот. Поэтому корнуолльское игристое скоро по качеству будет гораздо лучше французского шампанского. Ну а по цене оно и так уже особо не отстает. Мне эта легенда очень даже понравилась — только я тут же решила, что проверять ее на своих друзьях французах не стану.

Вечер мы провели, слушая размышления наших друзей о том, как важно, чтобы еда, пусть и вегетарианская, была хорошо приготовлена с использованием подходящих специй, и пробуя это местное игристое вино, которое действительно оказалось отличным. Сытые и довольные, усаживаемся с Джеймсом в такси, чтобы ехать домой, и видим в машине большую табличку, прикрепленную так, что ее трудно не заметить: «Если у вас есть свой предпочтительный маршрут следования, пожалуйста, сообщайте о нем водителю заранее».

Глава 3

На следующий день у нас был забронирован второй урок серфинга. К моему удивлению, утром мы не встали с воспалением легких, и даже маленькой простуды обнаружить не удалось, так что никаких отмазок ни у Джеймса, ни у меня не было. Зато на руках, плечах и спине болела каждая, даже самая малюсенькая, мышца. А мне-то всегда казалось, что для серферов главное — это ноги…

Мы вышли из дома, Джеймс стал что-то там укладывать в машину, а я с подозрением уставилась на небо — будет ли сегодня дождь. Облака неслись с дикой скоростью, и никогда раньше я не видела их так близко, разве что высоко в горах. А уже в машине Джеймс мне рассказал, что по направлению ветра (и соответственно того, куда плывут облака) здесь легко определяют, какая будет погода. Например, западный ветер с Атлантики обычно приносит дождь, а восточный летом несет тепло, а зимой — холод. «Тут считают, что это из России», — со знанием дела сообщил он.

Когда мы подъехали к пляжу, уже вовсю светило солнце и вода стала теплее — целых 15 °C! Видимо, поэтому в море ковырялась куча начинающих, и в этот день главной задачей для нас с Джеймсом было не впилиться в кого-нибудь на своей доске.

А по дороге домой мы не выдержали и остановились посмотреть на вид изумительной красоты. И вдруг на узкой тропке над морем наткнулись на мемориальную доску: чудом выжившие друзья установили ее погибшему в море товарищу (совсем молоденькому парню, судя по датам рождения и смерти). На ней было выбито предупреждение: люди, будьте осторожны, море здесь очень опасное! И мне тогда стало понятно, почему здесь купается совсем немного народу…

Притащились домой, замерзшие, усталые, но довольные, и у входа столкнулись с соседом. С восторгом начали было рассказывать ему про свои подвиги, а он посмотрел на нас эдак с сочувствием и говорит: «I don’t do discomfort any more». Мол, «могу себе позволить больше не заниматься вещами, причиняющими дискомфорт…»