Читаем Англии капец! полностью

– Разделяй и властвуй. Наследие Рима. Мы расколем Францию. Париж будет столицей новой Франции – верным союзником Англии. Валуа – мать. Она не навредит сыну. В будущем, Лондон и Париж могут неплохо вести интриги против Бургундского дома и против юга Франции. Землю твоих предков ждут непростые времена. Хотя, ты горой за Бургундию. Кошон человек надежный, согласен, достойный он человек, один из немногих. Я согласен с твоей точкой зрения: война во Франции нужна, но войну надо контролировать. Таким как мы все приходится контролировать. Вырасти себе преемников Бофорт. Вырасти Ланкастеров.

– Два Йорка, – усмехнулся лорд-канцлер. Потом принял решение. – Ричард, сын Кембриджа. И Ральф, сын Невилла.

– Ричард Плантагенет, герцог Йоркский и Ральф де Невилл, 2-й граф Уэстморленд, – принял его слова легат. И сразу понял, что не зря он навестил старого политика, чем Невиллы не угодили Ланкастерам, он не знал, не понимал, но расчеты старого канцлера были важны.

* * *

Атланты не хотели глубоко закапываться в это гнездо змей и пауков. Лешка Зубриков был совсем дурной, но он растяпа и пофигист, хорошо хоть с восторгом принимал правила конспирации, обожал играться в "джеймсбонда". Такой сможет устроить Парижу веселую жизнь, будет куда заглянуть на огонек остальным атлантам. Или куда спешить, чтобы вытащить из огня этого придурка. Дознание он провел неторопливо, с перекрестными допросами, но, играясь со своими парнями в добрых и злых следователей, они смогли точно установить удобную атлантам версию событий, предшествующих нападению. Лешка тогда рассмеялся: "Йорки совсем дурные. У меня на них антипатия со старых времен. Со всяких там "новых йорков". Ланкастеры прикольные. Томас вообще был душкой". Подсократить силы Йорков, навести баланс – главное, а вину всегда можно найти, придумать, спровоцировать, много было способов облапошить английских дикарей. "Атлант – дурак, но это атлант", – так двуличный насмешник Зубриков переиначил древние римские слова "Дура лекс, сед лекс" – "Закон суров, но это закон".

Парни согласились с ним, в кои то веки, Зубриков попал в самую точку: они дураки, жестокие и суровые дураки – но иначе не выжить. Пусть европейцы скажут спасибо, что у них мораторий на отравляющие газы и биологическое оружие. Вытравить несколько тысяч человек было задачей решаемой в эти времена, когда чума еще не сдалась, спокойно и уверенно собирала свою дань с побежденного мира.

Но парни понимали – это дорога в пропасть. Это не просто за пределом человечности, это разрушит их самих. Не смогут они жить спокойно, с ума сойдут, если допустят борзость, наглость в своем прогрессорстве. Не надо им спешить, пока и за счет гранат можно укрепить свое положение. Вот и хватит. Даже проекты огнестрела они заморозили. Для себя родимых сделали довольно неплохие реплики с совершенной копии револьвера Кольт Питон Смит и Вессон. Патронов также не стали много делать, у каждого был запас на одну заварушку, от внезапного нападения можно было отбиться. Ребята пожгли немало пороха, пока на тайном полигоне не стали уверенно стрелять из оружия, обгоняющего современность на несколько веков. Когда Ринату сказали, что на револьвер, именно на револьвер, проще присобачить глушитель – Аматов и этот вопрос решил за несколько месяцев. Зубриков спокойно принял решение остальных – в Париж без револьвера, меньше будет дурковать и рисковать. А если "Штирлиц как никогда окажется близок к провалу" – на выручку придет золото. Зубриков мог нагрузиться золотом, сколько ему будет угодно.

В Атлантиде давно сложился культ серебра. Золото совсем не ценилось, имело значение только как материал для изготовления поддельных монет – именно поддельных, а не фальшивых, потому что золото на монеты шло отличное, и арабы с удовольствием принимали в оплату дукаты атлантов. Золото пригодилось и для научных опытов, в лаборатории Рината много посуды было золотой и платиновой.

В качестве благородного металла выступало серебро. Оно чистое, оно странное, оно полезное.

Серебра было достаточно, чтобы изготовить и малые партии поддельных монеток – в эти времена, даже мелкие "пенни" у англичан были серебряными, до медных денег еще не дожили. Немного серебра и для внутреннего торга пришлось использовать – из серебра чеканились "лабореры" – "лабрики", монетки для внутреннего рынка.