Читаем Англии капец! полностью

Когда к ним присоединился Луций, весело улыбающийся в предвкушении потехи, Симон дал задание. По одному выползают. По команде бросают большие гранаты. Потом двойные. И одинарные на закуску. Штук тридцать сопливых точно накроют. Потом остается надеяться, что не унесут пострадавших от взрыва. Рабовладельцы ведь и могут начать отступление! Унесут начальников.

– Нельзя нам назад в укрытие уходить. Надо остановить этих… спасателей, ё, – покачал головой Петр.

– Немного задержимся. С земли еще приласкаем последними гранатами и все. Не рискуем, отходим, – отдал приказ Симон.

– Всех не захватят, сволочи они, каждый о себе думает, только о себе, скоты, ё, – скривился Луций.

– Погнали, кроты! – улыбнулся командир.

И мальчишки погнали. Сначала Симон, потом Мышонок, и последним Луций юркнули на поверхность и на стали отползать от укрытия. Легли рядом. Достали и приготовили гранаты к бою. Симон был в центре, удостоверился в готовности и кивнул. Мышонок приготовился к броску, "Один, два, три, пошла родимая!" – бросил тяжелую гранату в сторону группы начальников, те стояли спиной к минерам, хотя некоторые суетливые и разговорчивые вертелись на месте, громко ругались и обсуждали ход нападения.

Мыш прижался к земле, заткнул уши, приоткрыл рот. Грохнуло довольно громко, почти разом. Ему ничуть не поплохело от удара воздухом, но вот ударившие куски сырой земли, камешки, осколки, заставили сильней вжаться в землю. В левый бок его толкнул Симон. Пора и вторую гранату отправлять к придуркам! Петр взял приготовленную связку, и стал ждать команды, чтобы кулаком левой руки вдарить по бойкам. И вторая пошла! Точно оглушит тех, кто бросился к месту взрыва, к своим командирам. А командиры уже лежали, некоторые чуть шевелились, пара пыталась встать на ноги. Там стояло около тридцати англичан, всех их, как игрушки, смело в одну сторону, почти в кучу оглушенных и ничего не понимающих. Еще три двойных гранаты наделали больше переполоху, теперь уже заметались и те, что суетились у стен здания. На землю уложило еще несколько человек. Мышонок видел, что их не заметили! Это было хорошо. Но теперь все нападающие прекратили свои попытки проникнуть в здание, все смотрят в их сторону – это палево.

"Это фиаско, братан!" – так иногда говаривал легат Алекс. Мышонок знал, что у настоящего легионера нет, и не будет никакого фиаско. Просто сейчас будет опасно.

Симон толкнул ребят, приглашая продолжить работу. Из полумрака полетели три гранаты, незаметные на фоне окружающей темноты, которая слабо освещалась светом костров в ста метрах впереди. Не заметили их англичане, но взрывы они почувствовали на своей шкуре. Гранаты взрываются негромко, это не мины, но звук такой неприятный – хлопок резкий, по ушам глушит очень хорошо. Правда недолго – довольно быстро враг очухивается. Паника! Вот она помощница кротов. И она же зловредная паршивка – в суматохе, разбегающиеся во все стороны враги, могли натолкнуться на минеров, да какое там "натолкнуться" – споткнутся трусливые англы, либо наступят на притаившихся в лежке ребят.

Им повезло, никто не ломился в сторону невысокого куска скалы у обочины поля боя. Ломанулись англы сначала к командирам, там получили шесть гранат под ноги. Уже серьезная группа валялась на земле и громко вопила от боли и ужаса. А потом в толпу ударили болты – и англичане поняли то, что раньше не замечали в запале атаки – да их же просто отстреливают, как дичь! От мрачно темнеющей, пугающей своей неестественной правильностью формы, прочности здания не просто веяло угрозой – это была смерть. Болты били не часто, но метко. Вот один болт ударил в грудь наемника, который поднял с земли древко с небольшим полотнищем. Упали оба: и знамя, и воин. Вот это стало переломным моментом. Большинство бросились наутек, к спасению, к кораблям на пристани. С крыши стали спускаться по лестницам. Кого-то столкнули вниз. Крик упавшего почти с десяти метровой высоты не оборвался, но перешел в надрывный вой ругательств и боли, прибавившись к хору остальных итютю.

Стоило кому-либо попытаться помочь своим начальникам, как он падал от меткого выстрела из здания. На корабли бросились все участники ночного нападения. Их догоняли арбалетные болты. Внезапно со стороны здания прозвучал звук трубы. "Атланты идут!" Этот мотив уже знали в Англии, тихо могли напеть. Многие знали: это песня смерти. Непонятной, ужасной, неотвратимой смерти – это знак поражения, и торжества "мерзких колдунов".

Минеры уже давно юркнули в свое укрытие. Луций чувствовал себя плохо, ему досталось по голове довольно приличным булыжником! Сволочи, рабовладельцы! Какой болван притащил с собой булыжник? Там вся поверхность вокруг здания была очищена от мусора и камней. Теперь убираться после этих засранцев. Зла на них не хватает, ё. Каска спасла минера, но в лаз он полез вторым. Перед ним, на коленочках, на локтях, задом вперед пошел Симон. Если что – потянет пострадавшего друга. А Петр может сзади подтолкнуть. Дотащат – недалеко. Они проворные кроты!

* * *