Читаем Ангелы Ада полностью

Я пытался убедить его, что было бы лучше, если бы кто-нибудь из байкеров поехал со мной и помог грузить пиво в машину… но истинная причина моего нежелания отправляться в одиночку никоим образом не была связана с проблемой погрузки. Я знал, что все «отверженные» живут в городах, где цена шестибаночных упаковок варьируется от семидесяти девяти центов до одного доллара двадцать пять центов. Но на этот раз можно было считать, что мы находимся где угодно, – хоть в аду, хоть в раю, – но уж точно не в городе, и благодаря своему собственному весьма богатому опыту я знал, что владельцы провинциальных магазинчиков очень часто регулируют свою ценовую политику, сверяясь с «Настольной Книгой Плута-Обманщика».

Однажды, неподалеку от границы штатов Юта и Невада, я был вынужден заплатить за шестибаночную упаковку целых три доллара, и, если судьба подложит такую же подлянку в Бейсс Лейк, я бы очень хотел, чтобы свидетелем покупки стал какой-нибудь надежный человек. Конечно, сам Баргер был бы идеальной кандидатурой на эту роль. Если исходить из обычных цен на пиво в городе, суммы в сто тридцать пять долларов было бы вполне достаточно, чтобы затариться тридцатью ящиками пива… Но здесь, в Сьеррах, этих денег едва хватило бы на двадцать или, что еще хуже, на пятнадцать ящиков, выступи все продавцы против нас единым фронтом. Ангелы обычно плевать хотели на какие-то сравнения при покупке: там платят столько-то, а здесь – столько-то… И если они стояли на пороге сурового испытания и им вот-вот должны были преподать суровый урок по общественно-политическим наукам, то лично я считал – пусть плохие новости доведет до «ангельского» сознания кто-нибудь из своих. К тому же отправить одного, без копейки в кармане, писателя закупать пиво аж на сто тридцать пять долларов, было то же самое, что запустить козла в огород в качестве сторожа. Туда, где красовались грядки с капустой. Кажется, именно так Хрущев высказался о Никсоне: «Послать козла стеречь капусту».

Я высказал все это вслух по пути в город, после того как Сонни и Пит согласились отправиться со мной. « Да ты был бы вынужден вернуться, – заявил Сонни. – Надо быть законченным идиотом, чтобы смыться с нашими пивными деньгами». Пит рассмеялся. «Хо-хо, мы даже знаем, где ты живешь. А Френчи сказал, что у тебя знатная телка, прямо босс в юбке». Он брякнул это вроде бы в шутку, но я-то стреляный воробей! Я сразу отметил (про себя, разумеется), что первым делом на ум байкеру пришла идея изнасиловать мою жену, чтобы в случае чего мне отомстить…

Баргер, не изменяя своему амплуа политика, поспешил переменить тему разговора. «Я прочитал статью, которую ты о нас написал, – сказал он. – Нормальная статейка».

Та статья, о которой говорил Баргер, появилась месяц назад или чуть раньше; в ней я предавался воспоминаниям о той ночи в моей квартире, когда кто-то из Ангелов Фриско поведал мне, с глупой ухмылкой напившегося пива пьянчужки, что, если им не понравится то, что я напишу, они заявятся однажды ночью, вышибут мою дверь, плеснут бензином на пол и, естественно, бросят в лужу горящую спичку. В то время настроение у всех нас было преотличное, и я припоминаю, как показал на заряженный двухствольный дробовик на моей стене и, улыбаясь в ответ, заверил, что успею угрохать по крайней мере двоих из них до того, как они успеют свалить. Слава Богу, до насилия дело не дошло, бред остался бредом, никто ничего не поджег, никто никого не подстрелил, и я предположил, услышав слова Баргера, что либо они вообще не читали мою статью, либо смирились с ее содержанием. Тем не менее, меня насторожило, что ее упомянули – тем более, что сделал это сам Баргер, чьи взгляды автоматически становились официальной линией в политике Ангелов Ада. Я написал ту безделицу, свято веря, что больше никогда не пересекусь с «отверженными» мотоциклистами, о которых я говорил как о «неудачниках», «невежественных громилах» и «убогих хулиганах». Но я совершенно не горел желанием объяснять эти выражения, находясь в окружении двух сотен бухих outlaws в захолустном кемпинге в Сьеррах.

– А сейчас ты чем занимаешься? – спросил Баргер. – Еще чего-нибудь пишешь?

– Да, – ответил я. – Книгу.

Он пожал плечами. «Ну, нам не нужно ничего, кроме правды.* Я уже раньше говорил, что о нас много хорошего не напишешь, но я не врубаюсь, что именно дает людям право просто стряпать о нас всякую брехню… все это, блядь, говно… да неужели правда для них так уж плоха?»

*Спустя несколько месяцев они решили, что просто правды недостаточно. К правде должны прилагаться еще и деньги. Это породило определенную напряженность, переросшую в негодование, возмущение и, наконец, обернувшуюся насилием.