Читаем Ангелы Ада полностью

Шериф пожал плечами и отправился назад к машине, но один из его помощников продолжил прерванный было разговор, поднял тему, словно боец – упавшее знамя, и очень скоро оказалось, что он убеждает пятерых или шестерых ухмыляющихся Ангелов, что они по сути своей славные парни. Баргер отошел в сторону, чтобы устроить сбор банок с пивом, организовать своеобразный «пивной банк». Он стоял в центре большой поляны и требовал, чтобы к его ногам несли дары в виде заветной полной тары. Мы находились здесь уже около получаса, и к тому времени моим собственным запасам был нанесен смертельный удар. Пых обнаружил в моей машине сумку-холодильник. Я не планировал заезжать в лагерь и не думал, что мгновенно лишусь своей заначки пива на уик-энд, но при сложившихся обстоятельствах выбора не было. Никто меня не запугивал, никто не шантажировал, но в любом случае никому даже и в голову не пришло, что я привез пиво лично для себя, а не для того, чтобы разделить его с братвой в критический период тотального сушняка. Но такая беда случилась, и у меня почти не осталось денег на бензин, чтобы вернуться в Сан-Франциско. Как только два моих ящика улетучатся, я не смогу купить ни одной банки за все воскресные дни без обналички чека, а об этом даже и речи быть не могло. Кроме того, я был – и, наверное, все еще остаюсь – для Ангелов единственным журналистом, которому редакция не выдавала никаких денег на текущие расходы, так что нечего волноваться за их реакцию, если, сославшись на бедность, я начну пить на халяву, покусившись на «пивной банк». Я ведь и сам не дурак выпить, и в мои планы совершенно не входило провести уик-энд под палящим солнцем, изображая из себя трезвенника.

Сейчас, по прошествии времени, этот эпизод выглядит незначительным и мелким, но тогда… Тогда мне так не казалось. Чтобы швырнуть меня в пучину благотворительности, момент был выбран крайне неудачно… а разводилово было в самом разгаре. Припоминаю, что где-то во время всей этой какофонии вспенивания и шипения, сопровождавшей открытие моей тайной заначки, я заявил, ни к кому конкретно не обращаясь, как бы в пустоту: «Ладно, черт возьми, но все-таки лучше, чтобы игра шла не в одни ворота». Но, пожалуй, другой игры ждать не стоило. На той стадии своей скандальной славы Ангелы отождествляли всех репортеров с Time и Newsweek. Немногие из них были знакомы со мной, а другие и вовсе не были похожи на людей, лопающихся от счастья, когда я присоседился к запасам пива, осушая одну банку за другой, лихорадочно пытаясь хотя бы слегка набраться.

Много часов спустя, после благополучного решения пивного кризиса, я чувствовал себя несколько по-идиотски, понимая, что беспокоился напрасно. «Отверженные» не обратили на мои маневры никакого внимания. Подумаешь, чувак пьет их пиво… они с таким же успехом могут выпить пиво этого чувака. К концу уик-энда я пропустил через себя в три или четыре раза больше, чем взял с собой… и даже сейчас, оглядываясь назад, когда я почти год пьянствовал с Ангелами, я думаю, что у меня тогда просто поехала крыша. Но у Ангелов своя система погашения взаимных долгов. Несмотря на их преклонение перед свастикой, настоящие отношения между Ангелами близки к одному из принципов коммунизма чистой воды: «От каждого по способностям и каждому по потребностям». Продолжительность обмена и дух этого увлекательного процесса для Ангелов так же важны, как и потребляемое количество обмениваемого продукта. Чем больше они заявляют о том, что они восхищаются системой свободного предпринимательства, тем меньше они могут позволить ее прелестям распуститься в отношениях между ними самими. Действующая «ангельская» этика во многом зависит от установки: «Тот, кто имеет, тот делится». И во всем этом нет ни пустого славословия, ни догмы; просто по-другому едва ли у них что-нибудь получится.

Но на озере Бейсс, когда я мрачно наблюдал за исчезновением запасов моего пива, этот этический принцип не проявлялся, до тех пор пока Баргер не объявил сбор средств – дескать, «деньги на бочку». Хотя шериф Бакстер уехал, шестеро его помощников словно прикипели душой к нашему лагерю, и, казалось, избавиться от них было никак не возможно. Наверное, существовала какая-то договоренность… Я разговаривал с одним из них, когда Баргер вдруг подошел к нам с пачкой денег в руках.

– Шериф сказал, что точка у почты продаст нам столько пива, сколько мы захотим, – сказал он. – Как насчет того, чтобы задействовать твою машину? Если мы полезем туда со своим фургоном, то скорее всего нарвемся на неприятности.

Я не возражал, а помощник Бакстера заявил, что эта идея – зашибись!.. – и мы принялись считать деньги на капоте машины. Всего там оказалось сто двадцать долларов бумажными купюрами и долларов пятнадцать мелочью. Потом, к моему изумлению, Сонни протянул мне всю пачку и пожелал удачи. «Одна нога здесь, другая там, – проговорил он. – У всех уже в горле пересохло».