Читаем Ангелы Ада полностью

В силу понятий, принятых в нашем Великом Обществе, Ангелы Ада и все подобные им – неудачники, аутсайдеры, банкроты и бунтари. Это «отверженные», ищущие хоть каких-то путей, чтобы хоть как-то сойтись с миром, для которого они являются трудноразрешимой проблемой. Ангелы Ада – не визионеры-мистики, а крайне твердолобые консерваторы; и если они предвестники или авангард чего-то «этакого», то «этакое» – все что угодно, только не революция морали, вошедшая в моду в кампусах. Они – растущий, как на дрожжах, легион молодых, полных сил людей, чья неиспользованная энергия неизбежно найдет тот же выход для своей деструктивности, который подобные Ангелам «отверженные» искали в течение многих лет. Разница между студентами-радикалами и Ангелами Ада заключается в том, что студенты бунтуют против прошлого, в то время как Ангелы сражаются с будущим. Единственным объединяющим их моментом стало презрение к настоящему, к сегодняшнему дню, или к status quo. Нечего и говорить, что некоторые из студентов-радикалов в Беркли, и десятке других кампусов, – такие же необузданные и агрессивные, как и любой из Ангелов Ада, и что не все Ангелы – жестокие громилы и потенциальные наци. Это действительно было так, до тех пор пока Ангелы не стали столь известны и популярны. Не далее как в начале 1965-го и полудюжина Ангелов, жарь их или пеки в Аду, не сказала бы, что там происходит, в этом кампусе Беркли. Если бы они были серьезно заинтересованы в травле красных, они бы обязательно нарисовались на собраниях, где любой мог говорить все что душе угодно – абсолютное торжество свободы слова! Но они так не поступили. И даже не расхаживали с важным видом в толпе, чтобы попасть в поле зрения фоторепортеров и потом полюбоваться на свое изображение в газетах. И примерно в то же время они даже не побеспокоили своим присутствием пикет Комитета борьбы за расовое равноправие (CORE) на Джек Лондон Сквер, в центре деловой части Окленда!

Весной и в начале лета 1965 года, когда они уже начинали реально оценивать масштабы их дурной славы, Ангелы проигнорировали довольно редкую возможность разругаться вдрызг и с борцами за гражданские права, и с демонстрантами, выступавшими под лозунгом «Вон из Вьетнама!». Им было просто наплевать. Ну, во всяком случае, мало кто из них об этом думал… да и сейчас большинство из них совершенно равнодушно относится ко всяким подобным штучкам.

Однако бремя славы заставило Ангелов Ада тщательнейшим образом следить за своим имиджем; они начали читать газеты, как политики, строго следя за упоминанием всего, что было ими сказано и сделано. И, поскольку они общались с прессой все больше и плотнее, их неизбежно просили высказаться на злобу дня. («Скажи мне, Сонни, а есть ли у Ангелов Ада какая-либо позиция по вопросу войны во Вьетнаме?» «Как ты относишься к движению за гражданские права, Тайни?») Ответы старательно копировались и повторялись… И вот уже Ангелы Ада открыли для себя одну интересную вещь: они могут созвать пресс-конференцию с массой кинокамер для того, чтобы вылить на головы слушателей (и читателей) длинные скучные потоки слов и всяких заявлений. Службам новостей такие шоу безумно нравились, и хотя многое из того, что было связано с Ангелами Ада, преподносилось с большой долей юмора, сами «отверженные» этого не замечали. Им просто моча в голову ударяла, стоило лишь лицезреть свои физиономии на экране телевизора. К тому моменту, когда дела приняли такой оборот, внутри клуба не возникало и тени сомнений относительно вероятности каких-либо отклонений от утвержденной идеологии. Баргер и другие лидеры выступали от имени всей организации[69], и любой, кто выражал свое несогласие с выработанными принципами, мог навсегда сказать «прощай!» своим «цветам».

Никто, разумеется, даже и не пытался учинить что-нибудь подобное, а вообще-то в политических вопросах более или менее разбирались сам Баргер и пара-тройка других Ангелов. Но если Сонни не мог поделить что-нибудь с какимито пьяными демонстрантами, то тогда, по воле Господа нашего, начинали ссориться все вокруг. Вот так все и происходило. Хотя вплоть до конца 1965-го оставались кое-какие признаки того, что атмосфера Ла Хонды оказала на Ангелов благотворное влияние.

Однажды, за несколько недель до политического кризиса, Терри сидел в «Эль Эдоб», потягивал пиво и проникновенно разглагольствовал о разнице между Ангелами и хипстер-радикальными типами, с которыми он отрывался на вечеринке: «Знаешь, иногда я думаю, что ничего у нас не получится, – сказал он. – У этих, других людей есть по крайней мере нечто, что ими движет. Они тоже мудаки, мудозвоны и долбоебы, но они конструктивны. Мы тоже чертовски негативны. Вся наша мотня деструктивна. Я не вижу для нас какого-либо выхода, если мы не сможем найти другую тусовку, кроме резкого посыла всего на свете на фиг».