Читаем Ангельское пламя полностью

— Потому что мадам не появляется на публике с тех пор, как покинула Италию и поселилась в Луизиане. — Анжелика помолчала, будто решала, нужно ли говорить то, о чем она вспомнила. — Несколько лет назад, когда я была ребенком, антрепренер нью-орлеанской оперы приезжал в Сент-Джеймс и приглашал мадам Сантони петь у них, но она отказалась.

— Но почему? Я понимаю, что люди из высшего света не одобряют, когда благородная женщина выбирает сцену. Однако мадам Сантони уже завоевала себе положение в Италии. Почему же она не вернулась в оперу?

Анжелика прикусила губу.

— Мадам говорила мне о причинах, но я не уверена, что могу рассказывать о них.

Бланш, взволнованная, наклонилась вперед и схватила Анжелику за руки.

— О пожалуйста, Анжелика, скажите же мне! Я никому не расскажу того, что вы мне скажете. Даю вам слово!

Анжелика разрывалась между преданностью своей учительнице и желанием сделать приятное Бланш и подружиться с ней. Однако мадам Сантони никогда не просила ее держать в тайне эту историю.

— Ну хорошо, — сказала наконец Анжелика. — У мадам жизнь в Италии сложилась трагично. Видите ли, когда она была совсем маленькой, родители пообещали выдать ее замуж за сына из другой известной семьи. Когда мадам было восемнадцать лет, стало ясно, что у нее яркий талант. Но ее семья и семья жениха воспротивились тому, чтобы она пошла на сцену. И все же мадам стремилась попасть в оперную труппу. Наконец она и ее жених смогли договориться: она будет петь в опере только четыре года, а потом оставит сцену и выйдет за него замуж.

Бланш была поглощена рассказом.

— О скажите же, что было дальше!

— Вскоре мадам стала кумиром всего Рима. А трагедия разыгралась во время последнего ее сезона. Один молодой почитатель ее таланта, некий Антонио, без ума влюбился в нее и начал оказывать ей знаки внимания, хотя уже был назначен день свадьбы. Сантони пыталась противиться чарам Антонио, но… сама влюбилась в него. Жених узнал об этом и вызвал Антонио на дуэль. А потом… — Анжелика вздохнула и покачала головой. — Антонио победил. Жених скончался от раны.

— Какой ужас! А что же случилось с мадам и ее возлюбленным?

— Они поженились и скрылись от позора в нашей стране. Это было двенадцать лет назад. Но с тех пор мадам мучают угрызения совести. Она любит Антонио. И обвиняет себя в смерти своего бывшего жениха. Мадам много раз говорила мне, что, если бы она не стремилась на сцену, молодой человек, ее жених, был бы жив. Сразу после его смерти она поклялась, что никогда больше не будет петь на публике, нигде, кроме как в церкви.

— О, какая интригующая история и на самом деле очень трагическая. Так, значит, вас учили очень хорошо, моя дорогая.

Анжелика кивнула.

— Мадам начала заниматься со мной, когда мне было всего пять лет. Вскоре после того, как они с Антонио обосновались в Сент-Джеймсе, она в церкви услышала мое пение. После этого я занималась у нее дома три раза в неделю. Она учила меня духовной музыке, но иногда позволяла петь арии. Мне каталось, что мадам продолжала свою жизнь в музыке, давая мне уроки. Как бы то ни было, мои родители очень гордились тем, что мадам взялась учить меня. И она никогда не принимала никакого вознаграждения за свой труд.

— Как все это восхитительно, Анжелика! И уж конечно, я хорошо понимаю, почему она взялась учить вас. У вас настоящий талант. Вы вполне можете стать оперной певицей.

— О нет, — печально возразила Анжелика, и ее темные глаза блеснули. — Я вполне согласна с мадам. Я пою не для того, чтобы получать материальные выгоды. Пою в церкви во славу Господа, как и сама мадам. Того же хотели и мои родители.

— Вижу, вас хорошо воспитали и вы преданная дочь, — заметила Бланш.

Анжелике было приятно увидеть в ее взгляде искорку восхищения.

Вдруг Бланш всплеснула руками.

— Вам надо петь в нашей церкви. Вы не должны скрывать свой талант. — Она наклонилась вперед. — Анжелика, мы будем репетировать каждый вечер. Для меня так важно слышать ваш голос. Вы же знаете, я не выезжаю в Новый Орлеан, в оперу…

— Ну почему же не поехать, если вам так интересно? — спросила Анжелика.

И тут же чуть не ударила себя, когда Бланш потупилась. Анжелика была зла на себя. Узнав получше Бланш, она перестала обращать внимание на этот недостаток, не замечала пятна. Анжелика подумала, что, если бы Бланш вела себя так, будто у нее на лице нет родимого пятна, люди скоро бы привыкли к этому. Она похлопала Бланш по руке и тепло сказала:

— Благодарю вас, Бланш. Я буду очень рада репетировать с вами по вечерам.

Бланш взглянула на нее. В первый раз с того момента, как Анжелика оказалась в Бель-Элиз, она ощутила настоящую радость.

* * *

Вечерами дом в Бель-Элиз был наполнен музыкой. Бланш перерыла гору нот и предлагала Анжелике петь все: и Франка, и Россини, и Моцарта, и даже Стивена Фостера.

— Но мы не должны перегружать этот волшебный голос. Часа в день вполне достаточно, — всегда предупреждала Бланш.