— Слава богу, нет, — ответила Анна. Остальные кивнули.

— После того как вы позвонили в полицию, больше ничего не произошло, — уточнила Паула, оглядываясь по сторонам. Даже если стрелявший и сбежал, расслабляться не стоило. Надо было следить за малейшим шумом.

— Мы ничего не слышали. Хотите посмотреть, куда попали пули? — спросила Анна, явно взявшая на себя командование.

Мортен с Эббой молчали. Муж обнимал жену, а она стояла, скрестив руки на груди. Взгляд у нее был отсутствующий.

— Конечно, — сказал Бертиль.

— Это в кухне, — Анна остановилась на пороге и показала. — Стреляли вон через то окно.

Паула оглядела комнату. Весь пол был усыпан осколками от разбитого стекла.

— Кто-то был внутри, когда раздались выстрелы? И вы уверены, что их было много? — засыпала ее вопросами полицейская.

— Эбба была в кухне, — сказала Анна, легонько толкая фру Старк в бок. Та медленно подняла голову и оглядела кухню так, словно видела ее впервые.

— Я слышала только хлопок, — произнесла она. — Очень громкий. Я не поняла, что это. А потом еще один хлопок.

— Два выстрела, — констатировал Мелльберг, входя внутрь.

Паула пожалела, что с ними нет Патрика. Он бы помешал начальнику портить улики.

— Ничего страшного, — догадался Бертиль о ее мыслях. — Я был на стольких местах преступления, сколько тебе не удастся посетить за всю твою карьеру, и прекрасно знаю, что можно, а что нельзя.

Под его ступней треснул осколок стекла. Паула сделала глубокий вдох.

— Я считаю, что мы должны подождать Турбьёрна с криминалистами, нельзя ничего тут трогать, — заявила она.

Но Мелльберг проигнорировал ее слова. Он подошел прямо к задней стене кухни, куда попали пули.

— А вот и отверстия. У вас есть пластиковые пакеты?

— В третьем ящике сверху, — отозвалась Эбба.

Полицейский выдвинул ящик и достал пару пакетов. Надев резиновые перчатки, висевшие на кране, он вернулся к стене.

— Посмотрим. Она засела неглубоко, так что достать будет легко. Облегчим работу Турбьёрну… — сказал он, выковыривая из стены обе пули.

— Но надо сделать фотографии… — возразила Паула.

Мелльберг сделал вид, что не слышит. Вместо этого он с довольным видом положил пакет с пулями в карман шорт, снял перчатки и бросил их в мойку.

— Нужно думать об отпечатках пальцев, — сказал он, нахмурившись, — это важное доказательство. После стольких лет в полиции это сидит у меня в подкорке.

Его падчерица так сильно закусила губу, что во рту у нее появился привкус крови. «Поторопись, Хедстрём!» — молила она про себя. Но никто не слышал ее мольбы, и шеф продолжал топтать место преступления.

Фьельбака, 1931

Затылком она ощущала их взгляды. Люди думали, что Дагмар ничего не соображает, но это было не так. Им ее не одурачить, особенно Лауре. Она изображала хорошую девочку, чтобы люди ее жалели. Все в деревне восхищались тем, какая она хозяюшка, и охали, как бедняжке не повезло с матерью. Никто не знал, что на самом деле представляет собой Лаура. Но Дагмар видела ее насквозь и знала, что скрывается под этим вечно аккуратным видом. На ее дочери лежало то же проклятье, что и на ней самой. Только ее клеймо сидело глубоко под кожей, не видное чужому взгляду. И у Лауры та же несчастливая судьба, что и у ее матери, и пусть девчонка себе лишнего не воображает.