Читаем Ангелоиды сумерек полностью

Потом я принялся за работу. Кремневый желвак и мох сразу уложил в корзинку – огонь пока ни к чему, потом попробую. Обсидиан легко раскололся, подарив мне парочку узких ножей и несчётное количество шилец и иголок – жаль, что последние были без ушка. Хорошенько отбил кору на плоском камне, заодно прикинув, что такая плита, нагретая за день, может послужить неплохой лежанкой. К концу суток у меня уже был неплохой кусок тапы, мягкой и гибкой, как замша, и чёткая мысль о том, как ее можно раскроить.

Сон рухнул на меня сразу и был почти без видений.

На следующее утро я вырезал себе неплохую набедренную повязку, а на ступни – две пары поршней. Чем они отличались по форме от мокасин – не знаю, просто я не собирался играть в индейцев и сотворил нечто совсем простое, без вышивки. Проделал по краю дырки и стянул края обуви и одежды тонкими ремешками, более толстыми и прочными, чем остальная тапа.

– Этого не хватит надолго, если я пущусь в странствия, – сказал я моему незримому собеседнику. – Особенно обуви.

«Не беда. Мы уже ищем для тебя дерево. Но работа по дереву – долгая и требует хорошего инструмента. Пока осмотрись, погуляй по окрестностям и поищи себе дом по вкусу».

Какому совету я и последовал.

Приходилось вам бродить по прекрасному, ухоженному ботаническому саду, где мирно уживаются растения нескольких климатических поясов или хотя бы посещать Аптекарский огород? Хотелось ли быть Сталкером в Зоне, которая сама стелется под ноги и предупреждает о малейшем намёке на опасность?

В Лесу была своя жизнь – но эта жизнь ко мне благоволила. Какие-то крупные животные с тёплой кровью шествовали впереди меня, переходя из одной заросли в другую. Звери поменьше, гладкостью тёмной шкуры и веревочками хвостов похожие на подсвинка, стайкой пробежали поперёк моего пути. Змеи шелестели травой и иногда листьями тех деревьев, на которые они карабкались. Муравьи складывали свои жилища весьма основательно: глядя на башни высотой в два моих роста, я вспоминал идею Хельмута о коллективном разуме мощностью в хороший компьютер. Также я по аналогии подумывал о мирном захвате пустующего термитника – вспоминались иллюстрации к «Детям капитана Гранта», – но не был уверен, что здесь имеется вид, дружелюбно настроенный лично ко мне. Термиты здесь явно обитали, но старались не попадаться мне на глаза.

Здешние бабочки размахом своих крыльев напоминали орла, а расцветкой – сошедшую с ума радугу; цветы полностью им соответствовали – удержать их не мог никакой стебель, и они росли прямо из земли. Мимоходом я приметил у корней огромную пурпурную звезду. Цветок напомнил мне раффлезию, только запах был намного приятнее: не тухлое мясо, а скорей перебродившая вишнёвая настойка.

Колибри, которых я так хотел увидеть, здесь не водилось или они попросту терялись среди насекомых. Я только надеялся, что они не были так падки на алкоголь, как здешние мухи, которые, увы, гибли во множестве на хищных лепестках.

Также приходило мне в голову, что стоило бы начать с обхода побережья и прикинуть размеры моего теперешнего обиталища, но Лес крепко сжимал меня в ладони и ненавязчиво направлял куда-то внутрь себя, и противиться ему не хотелось.

И вот, наконец, тропа уперлась в подобие стены, сплошь одетой мхом и поросшей пучками как бы глянцевых зеленых ланцетов. Только подняв голову ввысь и лишь на уровне нижнего неба встретив ветви, я понял, что это гигантское дерево.

«Мы называем его „Дерево-Корабль“ или „Дерево-Кит“, потому что оно приплыло по морю и наполнено смолой, как кит жиром».

– Приплыло? Вот таким, как есть?

«Ну, может быть, вначале было семя, огромное, как кокосовый орех, никто из нас его не видел. Когда первые поселенцы прибыли на остров, оно уже было ростом с вековой дуб».

Я дотронулся до коры – теперь я различал гигантские влажные чешуи.

«Обойди вокруг меня, малыш, – раздался мягкий рокот, лишь отдаленно похожий на тот голос или голоса, что говорили со мной до того. – Ты увидишь нужное тебе».

В самом деле, не успел я сделать и десятка шагов, осторожно нащупывая корни, полностью скрытые перегноем, как увидел дупло – точнее, узкий проём в стволе, благодаря наплывам коры похожий на толстогубый рот, что открылся не поперек, а вдоль.

«Там ты будешь вполне защищён, малыш. И нисколько не повредишь моему здоровью – напротив. Раздался я давно и с тех пор безотказно принимаю постояльцев – с ними весело».

Не без робости я перешагнул порог – и очутился в обширной комнате с довольно чистым земляным полом и крутыми склонами стен, почти отполированных внизу, а вверху сходящимися в одну точку. Я заметил, что внутренность нисколько не потемнела от воздуха и оставалась желтоватой, похожей на старый янтарь.

«Те, кто уходил, убирали свой мусор из почтения ко мне или утаптывали его лапами и копытами, – сказало Дерево. – Сам он шёл мне только на пользу – я много ем».

– Благодарю тебя за доверие, – отозвался я, – и постараюсь по возможности так же намусорить. Слушай, а грозы ты не боишься?